Читаем Герметикон полностью

— "Изабелла Та"? Никогда не слышал.

— Один из самых больших пассеров Ожерелья, мессер. Построен всего семь лет назад лучшей каатианской фирмой…

— Избавь меня от подробностей.

— Каюта первого класса расположена в гондоле. Из ее иллюминатора открывается прекрасный вид.

— Каюта? Одна?

— Да, мессер.

— Значит, спутников у меня не будет…

— Как думаете, они кого-нибудь найдут? — негромко спросила Куга.

— А кто тебе еще нужен? — ледяным тоном осведомилась Привереда.

Тыква хмыкнул.

Однако смутить синеволосую у Привереды не получилось. Куга тонко улыбнулась, словно говоря: "Ах, ты до сих пор бесишься!", и ровно ответила:

— Я беспокоюсь о людях, которые летели на цеппелях. Меня очень расстраивает то, что они могли погибнуть.

— Врешь.

— Я сама могла погибнуть. И потому…

— Лживая сучка!

— Тупая дрянь!

Ответила Куга прежним, очень спокойным тоном, и тем окончательно вывела Привереду из себя. Красивое лицо нахалки пошло безобразными красными пятнами, рот перекосился, глаза засверкали, а длинные изящные пальчики согнулись, словно девушка намеревалась вцепиться сопернице в горло. И вцепилась бы, однако проклинающий все на свете Тыква решительно встал между непримиримыми девчонками и громко произнес:

— Меньше людей — больше еды.

Ничего более умного за отведенные ему мгновения спорки не придумал.

Несколько секунд девушки оторопело смотрели на Тыкву, после чего Куга скривилась и с чувством произнесла:

— Я знала, что ты жесток и бессердечен.

И отвернулась.

А Привереда, отдышавшись, буркнула:

— Не обязательно.

— В смысле, — поднял брови Тыква.

— Да ни в каком смысле, — махнула рукой девушка, и спорки понял, что она его поблагодарила.

Куга отошла в сторону, уселась на камень и, обхватив руками колени, демонстративно уставилась на далекие цеппели. Налетевший ветерок напомнил, что горное солнце обманчиво, и Привереда застегнула жакет на все пуговицы.

— Зябко.

— Не без этого, — согласился Тыква. Помолчал и, гораздо тише, добавил: — Можешь спросить.

— О чем? — Девушка покосилась на спорки.

— Я тоже немного разбираюсь в людях, — улыбнулся Тыква. — И вижу, что у тебя есть вопрос.

— Есть, — помолчав, призналась Привереда. — Но если не ответишь, не обижусь. Он кажется мне личным.

— Задавай, а я подумаю.

— Хорошо… — Девушка вздохнула, словно в последний раз обдумывая, стоит ли лезть к Тыкве в душу, но все-таки спросила: — Ты что-нибудь помнишь о Знаке?

И сразу услышала ответ:

— Ничего.

Было видно, что спорки готовился. И расстраивался, что никто не спрашивает.

— Совсем-совсем ничего?

— Абсолютно, — подтвердил Тыква. — Я просто спал.

— И следов на тебе не осталось… — протянула Привереда.

— Грозный сказал, что так и должно быть.

— Раньше Знаки ловил?

— Понятия не имею.

— Ах да… — Тыква так и не понял, пыталась девушка его подловить или брякнула вопрос, не подумав.

— Мне просто интересно: действительно ли у тебя был Знак? — продолжила Привереда.

— Не веришь Грозному?

— А ты слышал об Ахадире?

— Нет, — легко ответил спорки. — Или же не помню.

— А почему он вспомнил?

— Грозный, судя по всему, много путешествовал. И знает гораздо больше нас.

— А может, он и вспомнил гораздо больше нас?

— Я бы об этом не задумывался.

— Почему? — удивилась девушка.

— Потому что я понял главное: Грозный — умен, — спокойно ответил Тыква. — Если он захочет нас обмануть, он нас обманет. А если мы начнем интриговать против него, он нас накажет. Сейчас у него сработал адигенский инстинкт: он взял нас под покровительство, подспудно считая своими вассалами. Адигены, как ты помнишь, обязаны заботиться о вассалах, и я готов платить Грозному верностью.

— Тебя это не смущает?

— Я сыт, я спасен от смерти, я иду за человеком, который не опускает руки и целенаправленно ищет выход из нашей дерьмовой ситуации. Нет, Привереда, меня это не смущает.

— Вы закончили шептаться? — Куга поднялась с камня. — Рыжий прыгает и машет руками.

— И что? — не поняла Привереда, все еще погруженная в разговор с Тыквой.

— А то, что надо идти. Нас зовут.

— "Белая стрела"?

— Вам нравится название?

— Романтичное.

— Далекие путешествия предполагают романтическую атмосферу.

— Пожалуй.

— А на этом цеппеле, как я заметил, крайне мало по-настоящему красивых женщин… Вы путешествуете одна?

— Весьма смелый вопрос, синьор, учитывая, что мы не представлены.

— Прошу простить мою бестактность, синьорина. Увидев вас, я был настолько поражен, что совершенно растерялся…