Читаем Герметикон полностью

— Любая вера имеет запас прочности, который нужно подпитывать, — рассудительно произнес Илдог. — Умный Зум считает, что небольшая демонстрация поднимет уровень взаимного доверия на еще большую высоту. Я полагаю, Умный Зум не ошибается.

— Умный Зум никогда не ошибается.

— Ага.

Жалобные вопли становились все тише и тише, едва перекрывали равномерное чавканье, с которым кастеты палачей врезались в плоть.

— Чем провинился Мохор?

— У него появилась удачная, как ему казалось, возможность испортить сделку и крупно заработать. У него почти получилось.

Почти…

— Он всего лишь Мохор, — объяснил Илдог. — А мой хозяин — Умный Зум. Такое имя надо заработать. Люди признали, что Зум — Умный.

— Ага.

— Ага, — улыбнулся Илдог.

Может показаться странным, но выше всего в Омуте, в этом темном отражении Герметикона, в мире убийц, воров и мошенников, ценилась честность. Невозможно вести серьезные дела, не доверяя партнерам, но как обеспечить сделку на планете, отстоящей от твоего дома на миллиарды лиг? Где искать нужных людей? Как договариваться? Долгое время интересы преступников ограничивались родными мирами, но постепенно бандиты поняли, что межзвездные сообщения открывают перед ними широчайшие перспективы. Оставалось лишь наладить контакты и установить понятные всем правила игры.

Сдобрить зарождающийся Омут щепоткой честности.

Именно на ней построил свой бизнес Умный Зум — один из самых известных посредников Омута. Посредников-невидимок, которые не участвовали в сделках, а сводили нужных людей, обеспечивая честность силой своего авторитета. Или же силой специалистов вроде Илдога. Любая попытка испортить сделку наказывалась с дикой жестокостью — слово Умного Зума стоило очень дорого, и он заботился о репутации.

— Мохор считал, что Умный Зум верит ему безоговорочно. Но это ошибка, Умный Зум не верит никому.

— Я такую ошибку не совершу.

— Почему?

— Потому что мои иллюзии остались в прошлом.

— Значит, будешь жить долго.

— Обещаешь?

В следующей комнате занимались любовью. Впрочем, вряд ли эту случку можно было назвать столь возвышенным словом. Личный телохранитель Умного Зума, здоровенный мускулистый Клод, наяривал какую-то девку. Его заводили вопли умирающих, вот и пользовался случаем. Клод был менсалийцем и, что такое настоящая жестокость, знал не понаслышке. Охваченный похотью, он позабыл закрыть дверь, и все проходящие имели возможность полюбоваться на волосатые ягодицы менсалийца.

— Он никого не стесняется.

— В его мироздании это понятие отсутствует.

— В его мироздании есть только страх.