Читаем Герметикон полностью

За время их путешествия солнце успело подняться в зенит, и теперь висело прямо над каньоном. Однако особенной жары не принесло — посылаемое звездой тепло сжирала прохлада бурной реки. Поработав, девушки вновь собрались вместе, и Привереда продолжила разговор:

— Слушай, Свечка, а в той книге…

— Я не помню ее название, — тут же сообщила белокурая.

— Неважно, — отмахнулась Привереда. — Там говорилось, когда память вернется?

— Иногда она возвращается сама по себе: проходит время, и человек все вспоминает, — медленно ответила Свечка. — Иногда помогают образы прошлого: знакомые лица, предметы, слова…

— То есть идея Тыквы насчет ассоциаций была не такой уж и глупой?

— Получается. — Свечка отбросила с лица прядь волос. — А еще там писали, что память может вернуться в момент сильного душевного потрясения. То есть клин вышибается клином.

— Ага! — Привереда тут же переключилась на Кугу: — Тебя сегодня прилично потрясло, ведь так?

— Так, — не стала спорить синеволосая.

— И что?

— Ничего.

— Не вспомнила?

— Нет.

— Жаль, что тебя камнем не приложило…

— Привереда! — возмутилась Свечка.

— Я пошутила. — Нахалка с отвращением посмотрела на кучу хвороста и прошлась вдоль присевших на камни спутниц. — Как думаете, Грозный сильно волновался, когда спасал Кугу?

— Я бы не сказала, — отозвалась белокурая.

— И стреляет он блестяще, — задумчиво протянула Привереда.

— Намекаешь, что он все-таки преступник?

— Не намекаю, предлагаю подумать. — Привереда присела около задавшей вопрос Куги. — Что мы будем делать, если он окажется преступником?

— Ты говоришь только о Грозном, — заметила Свечка. — Складывается впечатление, что ты делаешь это специально.

— Еще скажи, что я влюбилась, — огрызнулась Привереда.

— Скажу, что ты не хочешь говорить о себе, — продолжила белокурая.

— О себе я все сказала.

— Так уж и все?

— Когда вы успели так возненавидеть друг друга? — меланхолично поинтересовалась Куга. — Не сумели поделить Грозного?

— Заткнись.

— Заткнись.

— От моего молчания ничего не изменится. — Синеволосая поднялась и взяла в охапку свою кучу хвороста. — Грозный, как я заметила, не любит ждать. Так что советую поторопиться.

Небольшая полянка, которую лысый определил местом для лагеря, встретила собирательниц запахом дыма, потрескиванием умирающего в костре дерева и равномерным стуком. Избавившись от груза — Свечка не забыла подбросить в огонь несколько принесенных веток, — девушки отправились на поиски Грозного и обнаружили его сидящим на большом валуне. В правой руке мужчина держал средних размеров булыжник, которым аккуратно и очень сноровисто, стучал по другому камню, черному, прижатому к валуну. Услышав девушек, Грозный оставил свое занятие и повернулся:

— Как все прошло?

— Отлично, — опередила Свечку Привереда. — Принесли много, и там еще осталось что собрать. На всю ночь хватит.

— А я подбросила веток в костер, — доложила белокурая.

— Очень хорошо, — одобрил Грозный.

В отличие от спутниц, которых работа не заставила расстаться хотя бы с частью одежды, лысый сидел на валуне обнаженным по пояс. Широкий в плечах, широкий в кости, он напоминал борца — неброского, не обладающего рельефной мускулатурой силача, способного и соперника любого завалить, и быка опрокинуть точным ударом.

— Что делаешь? — поинтересовалась Куга, сообразив, что разглядывать полуголого мужчину, мягко говоря, неприлично.

— Здесь много обсидиана, — коротко, но непонятно ответил Грозный.

— И что?

— Далеко же вы забрались!

— Мы ноги истоптали!

— Не козел, а самый настоящий боров!

— Тяжел, подлец!

Ломать палку и привязывать к ней тушу, например, своими ремнями, Рыжий с Тыквой не стали. То ли не додумались, то ли поленились. Тащили, ухватив за ноги, а потому изрядно умаялись.

Бросив козла у камня, они демонстративно выдохнули, показывая девушкам, как трудно далась им победа, после чего Рыжий осведомился:

— Слышь, Грозный, а как будем разделывать добычу? Неужели пистолетом?

— Ха-ха, — заученно расхохотался Тыква.

Грозный чуть приподнял брови, внимательно посмотрел на мужчин, после чего сделал вывод:

— Репетировали?

— Неважно, — задиристо ответил Рыжий. — Вопрос-то правильный.

— Как? — добавил Тыква.

— Сейчас покажу.

Грозный отвернулся, ударил по зажатому в левой руке камню еще пару раз, после чего положил булыжник, легко спрыгнул с валуна, подошел к туше, на ходу перекладывая в правую руку плоский черный камень, задрал козлу голову и резанул по шее. Шкура разошлась в стороны.

— Хня мулевая, — пробормотал ошарашенный Тыква.

Куга вздрогнула и отвернулась, Свечка осталась невозмутима, Привереда зло расхохоталась, а униженный в очередной раз Рыжий побледнел.

— Не хня, а обсидиановый нож, — объяснил Грозный, показывая спорки пятиугольную бритву с тонкими, необычайно острыми краями. — Не ругайся при женщинах.

— Где ты этому научился? — спросила Куга.

— Понятия не имею. — Грозный оценивающе оглядел спутников. — Привереда и Свечка помогут мне с тушей, а вы трое отправляйтесь за хворостом — нам понадобится много дров.

* * *

— Все в порядке, синьор Вальдемар?