Читаем Германская шабашка полностью

Двенадцатый час. Кажется, скоро. Повороты, встречные фургоны с ревом толкают воздух, чужие номера, наши изношенные легковушки просели, еще прицепы тащат. И сетка, навес-модуль, прожектора, строгость, волокита под видом порядка.

- Чья собака? - спрашивает таможенник.

Евроюноша предъявляет штампы прививок. Питбуль проснулся, но плетется неуверенно, от таблетки его пошатывает. С прививками все в порядке, а у хозяина просрочена виза. Разбили голову, ограбили, лежал в киевской больнице.

Звонил из больницы в посольство. Сказали: "Предъявите выписку из больницы, там пропустят". Теперь ему надо ехать во Львов в консульство.

Снова лезем в голубятню. Надоело. Какие-то бесполезные огни в камышах, кусты щетинятся, столбы, шесты и столбики, ничейность и снова резервация.

Неувязка с детьми. У кого-то не записаны дети в паспорте или записаны не те.

Предъявляют сонных детей.

- Проше отвожць торбэ, - говорит таможенник. Передали блок сигарет и сразу: - Проше, пани, до машины.

Автолюбители разлили в темноте "Распутина". Открыли что-то острое, намазали на хлеб.

- Вы к нам не присоединитесь? - спрашивают.

Отказываюсь, хотя хочется есть. Девушка в очках тоже отказалась, ей всучили апельсин.

Водитель пришел собирать плату за проезд. Мой молчаливый сосед рассчитываетя марками, похоже, не первый раз катается. Мало ли, с собакой же высадили.

Очередь машин уже оттуда. Пятеро в спортивном провожают сарай глазами, лица злобные. Ночная охота.

Сосед даже не оглянулся.

- Один коллектив тоже собрался в Голландию за машинами, - рассказывает. - Из Житомира. Наняли автобус, проехали километров восемьдесят. Ночь. Лес. Поперек дороги две машины, и ребята с калашниковыми.

Едем через городок. Загулявшая парочка. Улицы освещены, непривычно. Теперь совсем все.

Опустил спинку кресла. Харьковская мамаша-бабушка назад токнула:

- Вы же меня придушите! - Поднимаюсь, сдвигаю рычаг, уложил. - Вот тоже наказание, - говорит. - А назад как?

- Скажете, - говорю, - я вас подниму.

- Вы не спите? - спрашивает сосед. - В первый раз?

- Да, - говорю.

Был когда-то в Бременхафене, в Гамбург заходили. А что я там видел? Всегда спешили, кому-то на вахту. Завернули с двумя матросами в порномагазин, а наша уборщица осталась ждать. Выходим, ее нет. Сидит в скверике, плачет, стыдно ей.

Купили мороженого.

- А вы далеко? - спрашиваю.

- До Хамма. Я машины перегоняю.

- Пошлину не увеличили?

- Если будет совсем не выгодно, пойду подработаю... гробовщиком. - Он улыбнулся. - Вообще-то я медик.

- В коллективе, наверное, перегонять спокойнее?

- Как эти? Им четыре машины надо выбирать, а мне одну. Подержанные оптом не продают.

А зря. Почему бы "опели" не продавать на вес, как списанные пароходы? Я на одном таком плавал. Англия продала его по металлоломным ценам Панаме, а мы перекупили и до сих пор эксплуатируем. Турбоход назывался "Кармания", переименовали в "Собинов".

- Не опасно? - спрашиваю.

- Я на ночь в села сворачиваю, подальше от трассы. Меня немецкая полиция больше ограбила, шестьсот марок штраф заплатил. Потом за Познанью свои остановили. "Даешь сто марок? - спрашивают. - Да или нет?" И монтировкой по капоту.

Светает. Катовице. Трамвай идет рядом с автобусом, ноздря в ноздрю, обогнал даже. Остановились у бензоколонки. Девушке в очках тоже не спится. Зовут Майей, филолог, едет к бывшему мужу.

- Садимся, - говорит водитель. - В Берлине кто выходит?

- Я выхожу, - Майя поднимает ручку, как на уроке.

- Тогда, - говорю, - у меня к вам просьба.

4

Котю Любовича вызывает Ганновер Последняя лесная стоянка перед границей. Магазинчик сувениров с германской ориентацией. Взвод пенопластовых Санта-Клаусов, самые рослые со спаниеля.

Приседавшая бабушка устроилась с мужем за столиком кафе, сало режут, чеснок лущат. В бутылке из-под "Лимонной" что-то густое, наверное, кисель. Все с нетерпением ждут, когда хозяин их прогонит. Снова в будках исподлобные взгляды. Поляки действительно нас ненавидят, или у меня уже комплекс?

Посещавший в очках что-то вкручивает автолюбителям, сыплет немецкими названиями, везде он был.

- С нового года автобаны будут платными, - говорит.

- Так какая у вас просьба? - спрашивает Майя.

- Отнести рукопись в издательство. Если, конечно, вас это не затруднит.

- В какое?

- Адрес на папке.

В автобусе развязала папку, близоруко заглянула в середину, полистала.

- Это ваша? А почему в немецкое издательство?

- Чтобы очернить самое святое и вернуться эмигрантом.

- Можно почитать?

- Если не будете менять знаки препинания. Одна знакомая медсестра добавляла мне запятые.

- Ваш приятель действительно выбросился за борт?

- Да, был такой случай.

Едем через немецкий лес.

- Чувствуете, какая дорога? - спрашивает посещавший.

Я не чувствую. Автолюбители открыли новую бутылку "Распутина". Кто-то проснулся и спросил:

- Мы где?

Проспал Польшу.

Первая физиологическая остановка в Германии. Охи, ахи после даммен туалета.

- Там голубая вода. Вы видели?

На стоянке много машин. Автолюбители хищно топчутся, заглядывают под рамы.

- За Висбаденом бензин дешевле, - сообщает бывавший. Он уже изучил расценки на табло.