Казалось бы, всё хорошо? Вовсе нет. На самом деле, рядом с Ричардом были всего несколько активных, боевых графов: Говарды и Линкольн. Возможно — Вестморленд. Остальные были явно индифферентны к тому, на чьей голове будет корона, не имели лидерской харизмы и опыта. Перси и Стэнли были тёмными лошадками для любой королевской власти, потому что были слишком могущественны на своих территориях. И не надо забывать, что ни при каких обстоятельствах король не мог бросить все имеющиеся силы против врага. Ему по-прежнему было надо защищать границы и обеспечивать порядок и административное управление в стране.

Рядом с Ричмондом, оказались представители джентри. Впрочем, были Вудвиллы — Эдвард и Дорсет с сыном, а также епископ Лайонелл.

Кортни формально не принадлежали больше к пэрам, но епископ Экзетера Эдвард Кортни и его брат Уолтер, бывший сквайр короля Эдварда, примкнули к бретонской тусовке.

Далее, там имелся Роберт Уиллоуби со своим родичем Чейни. Я писала раньше, что не нашла у Чейни иных причин присоединиться к Ричмонду, кроме идейных, но вот одна предполагаемая — родство с Уиллоуби. Мать сэра Роберта была из Чейни. Плюс, Уиллоуби был главным шерифом Девона, то есть его лояльность принадлежала дому Кортни.

Сэр Томас Арунделл из Корнуолла тоже был шерифом, но, во-первых, его лояльность всегда принадлежала Ланкастерам, да ещё и его сестра Элизабет была замужем за Жилем Дюбени. Плюс, Корнуолл был в те времена частью епархии Экзетера. То есть, опять влияние Кортни. Поэтому он примкнул к восстанию Бэкингема, и бежал в Бретань, когда восстание было подавлено.

Ричард Эджкомб был ланкастерианцем и, опять же, выходцем из Корнуолла. Он пережил конфискацию земель при короле Эдварде, хотя тот потом их и вернул — в несколько урезанном виде. А мать сэра Эджкомба была из Холландов, у которых тёплых чувств к Йоркам не было.

В общем-то, этот список можно продолжать долго. И главной его особенностью будет то, что люди, примкнувшие к Тюдору, отнюдь не были верными йоркистами, как это утверждают, на автомате, историки, пытающиеся доказать, что коронация Ричарда III безумно оскорбила преданных сыну Эдварда IV благородных соратников покойного короля.

Эдварду они служили. Служили потому, что куда же они могли деться от своих поместий и родственных связей? Тем более, что молодой король, с самого начала, прекрасно понимая, с какой публикой он имеет дело, ясно приказал убивать без всякой жалости предводителей тех, кто выступал против него, и щадить рядовых участников. Естественно он не хотел оставить своё королевство без помещиков, шерифов, администраторов, судей. Он просто хорошо их напугал и дал понять, из чьих рук они получили то, что их кормит.

На самом деле, это было жестоко со стороны леди Маргарет — взбаламутить всех этих людей, и сделать из них отчаявшихся изгоев, без средств к существованию. Но без существования такой группы, у Генри Ричмонда не было бы ни одного шанса. Да, они не были в одной весовой политической категории с графами, но все они были активны, имели опыт руководства, и, главное, могли пустить все свои имеющиеся ресурсы на общее дело.

И теперь, пришло время для серьёзной игры. Бретонские хроники и история, написанная Полидором Виргилом, несколько расходятся относительно того, где именно Генри Ричмонд официально объявил о своих намерениях выиграть корону у Ричарда III, и жениться на принцессе Элизабет или Сесилии. Виргил утверждает, что церемониальная клятва была произнесена в соборе Ренна. Бретонские хроники называют Ванн, что более логично, учитывая, что именно в Ванне находилась главная поддерживающая Ричмонда сила — герцогиня Маргарет де Фуа. И Пьер Ландау, всё ещё горячо желающий спровадить чужестранцев из герцогства, с максимальным профитом для Бретани.

Кажется, именно тогда была вытащена на свет Божий «уэльская карта». Джаспер Тюдор действительно был уверен, что сможет обеспечить поддержку валлийцев, которые его знали и уважали. Судя по всему, то поколение прекрасно было в курсе, что валлиец Оуэн Тюдор не был биологическим отцом Джаспера и Эдмунда «Тюдоров». Тем не менее, он объявил себя мужем Катерины Валуа перед королём Генри VI и всем королевством. То есть, по обычаям времени, он стал отцом и Джасперу, и Эдмунду.

Но этого было мало для того, чтобы убедить Уэльс поддержать притязания Ричмонда. Ибо валлийцем по крови он не был. И тогда кто-то вспомнил, что Анна Мортимер, бабка короля Эдварда IV, вела своё происхождение (по материнской линии) от короля Уэльса Родри Великого. Дочь его потомка, короля Ллевеллина, вышла замуж за Ральфа Мортимера в 1230 году, и Анна Мортимер, родившаяся в 1390-м году, была прямым потомком этой Глэдис.

Теперь дело было за малым — каким-то образом убедить герцога Бретонского снова помочь своему полупленнику-полугостю отплыть на историческую родину. Как это было у Франциска заведено, он немедленно заболел.

Часть III

Вне закона!