Что касается самого Сен-Легера, то он достаточно много лет дружил и с Бэкингемом, и с Говардом, и был, по всей видимости, достаточно типичным бароном, не отягощённым чрезмерным честолюбием. У него были две приятные должности: Master of Harthounds (начальник над псарней с какими-то супер-элитными собачками для охоты на благородного оленя), и Controller of the Mint (контроль над чеканкой монет), и значительная «пенсия» в 12 000 крон от Луи XI, которой он, впрочем, делился с другими придворными — с тем же Джоном Говардом, например.

Совершенно другой вопрос, относился ли Ричард III к Сен-Легеру с симпатией. Кажется, самым значительным событием в карьере этого милого человека был какой-то жуткий дебош, который он устроил в Вестминстере в 1465 году, за который его даже приговорили к отсечению руки. Руку Сен-Легер сохранил только благодаря заступничеству Эдварда IV. Плюс, Ричард вряд ли мог сердечно одобрить тот метод, которым его брат-король расчистил Сен-Легеру дорогу к браку с их сестрой. Разумеется, Генри Холланд симпатии ни у кого из Йорков вызывать не мог, ведь он был активным участником трагедии, которая привела к казни Ричарда Йорка и его сына Эдмунда. Тем не менее, удивительно своевременная смерть Холланда, который не догадался умереть ещё после Барнета, была, скорее всего, обычным грубым убийством.

В любом случае, от должностей Сен-Легера Ричард отстранил. Поскольку один Грей был уже в могиле, а второй — в Бретани, дочь Сен-Легера передали под опеку герцогу Бэкингему. Несомненно, с перспективой её будущего брака с наследником герцога. Поскольку Сен-Легер примкнул к Бэкингему в восстании против Ричарда, он ничего не имел против перспектив дочери, но мог быть всерьёз обозлён на короля. Хотя не исключаю, что мог вляпаться и по глупости. Хотелось бы знать, кто предлагал за его жизнь выкуп, который Ричард отклонил.

То есть, вы видите: Сен-Легер последовал за Бэкингемом, а Гилфорды — за Сен-Легером, и всё не идейно, а чисто через семейные связи.

Да простят меня тени почивших сэров и пэров тех времён, но я ни на миг не верю, что их привела в оппозицию Ричарду III верность Эдварду IV и его сыновьям. В конце концов, прежде, чем принять участие в восстании Бэкингема, они успели послужить Ланкастерам, и переметнуться вовремя к победителю — Эдварду IV. Это были люди, умеющие держать нос по ветру, и выживать.

Отдельно стоит разве что фигура Джона Чейни, сквайра Элизабет Вудвилл, который, кажется, никак не был связан ни с кем из вышеперечисленных, и не имел никаких личных интересов, выступая против Ричарда. Он, пожалуй, поверил в байку о принцах. Именно поэтому Ричард был так оскорблён именно поведением Чейни, и именно поэтому сделал всё, чтобы наказать его во время битвы при Босуорте.

Истинные оппозиционеры Эдварду служить не стали, они предпочли тяжёлые годы эмиграции, постоянную борьбу, и постоянную угрозу смерти. Достаточно вспомнить того же Джона де Вера, 13-го графа Оксфорда, или трагическую фигуру виконта Бьюмонта, его верного соратника. Не говоря об Эдмунде Бьюфорте, 4-м герцоге Сомерсета, сложившего голову на плахе после Тьюксбери. Уж как Эдвард ни пытался их ублажить — ничего не вышло.

Легенда о принцах могла стать официальным поводом, потому что официальный повод для любого восстания по определению должен быть благородным. А что может быть благороднее защиты детей или месть за убийство детей? Тем не менее, и сейчас, и тогда, благородные поводы маскируют вполне шкурные интересы вовлечённых в конфликт сторон. В данном случае, вовлечённые посчитали, что дни правления Ричарда III сочтены.

Об опасности морских путешествий

После того, как Генри Ричмонд получил письмо герцога Бэкингема, события в Бретани стали набирать обороты.

Сложно с точностью сказать, почему Франциск Бретонский ввязался в эту авантюру. Судя по странным инструкциям, который получил его посол в Англии, Франциск изначально не собирался заключать с Ричардом III какое-то работающее союзническое соглашение. Скорее всего, главной причиной было ожидание смерти короля Франции, Луи XI.

Всем было прекрасно известно, что наследник этого великого интригана был тем, на ком природа отдохнула с размахом — мало того, что ему было всего 13 лет, парнем он был недалёким и болезненным. Известно было и то, что практически страной будет править при нём сестра наследника, Анна де Божё (которая полностью пошла умом в папашу), и то, что Луи Орлеанский и Шарль Ангулемский с таким положением дел не смирятся.

Соответственно, заключив союз с этими оппозиционерами, Франциск надеялся на то, что или после их победы он сможет о независимости своего герцогства с победителем договориться, или Франции, занятой внутренними разборками, станет на некоторое время не до него. Впрочем, Луи XI ухитрился даже своей смертью осложнить жизнь тех, кто ему добра не желал — упрямо отказываясь умереть с похвальной скоростью, и оттянув радость своих врагов на полгода, до конца августа.