Читаем Генри VII полностью

К тому же, если то, что утверждают Ральф Гриффитс и Роджер Томас в книге “The Making of the Tudor Dynasty”, правда, то Ричард вызывал Бэкингема к себе около 20-х чисел сентября или даже раньше (с датировкой событий у авторов проблема). Дважды. Разумеется, Бэкингем не явился на вызов, потому что, к тому времени, рыльце у него было сильно в пушку. Уж не тем ли, что Ричард получал известие о визите Брэя в Брекнок, объясняются эти вызовы? Но одинаково вероятно, что Бэкингем уже сделал выбор, конечно.

Дело в том, что Брэй был в Брэкнок Кастл между 24 августа и 24 сентября. Очень похоже на то, что изначально попытка вторжения Генри Ричмонда планировалась на конец августа.

Известно, что леди Маргарет велела одному из своих людей, Кристоферу Урсвику, взятому по рекомендации «некромансера»[19] леди, Льюиса Карлеона, отправиться в Бретань. Но, получив известия от Брэя, что они могут рассчитывать на Бэкингема, вернула Урсвика, и послала к сыну куда как более значительную личность, Хью Конвея, с большой суммой денег и отмашкой на вторжение через Уэльс.

Конвей, сам выходец из Восточного Уэльса, был человеком Стэнли, попав в орбиту этой семьи через второй брак его отца, Джона, с дочерью Эдмунда Стэнли из Юлоу. Благодаря этому браку, юный Конвей попал ко двору Эдварда IV, и даже женился на младшей сестре графа Девона (Томаса Кортни), страстного ланкастерианца, казнённого ещё в 1461 году, после Таутона. Впрочем, Томас был не единственным из Кортни, пострадавшим от йоркистов — в 1469 году за измену был казнён его брат Генри, а в 1471, при Тьюксбери, погиб другой брат, Джон.

Естественно, леди Маргарет не вынула вышеупомянутую «значительную сумму» из сундука, и не снабдила Конвея мешком с золотыми монетами. Нет, она договорилась о займах «в Лондоне и других местах», и Конвей отправился в путь с кипой денежных поручений, которые можно было обналичить за границей. Впрочем, леди Маргарет наверняка разделила эти поручения на три части, потому что одновременно с Конвеем, разными путями в Бретань отправились ещё два человека: Ричард Гилфорд, чей отец был распорядителем финансов в хозяйстве Эдварда IV, и некий Томас Рамней. Времена были опасными, и доверять такое важное дело в одни руки леди Маргарет не собиралась.

Вот где и вылезла ещё одна возможная цель, имея в виду которую леди Маргарет отправилась в своё интересное паломничество в направлении Вустера. Я плохо представляю ситуацию в 1483 году, когда леди, вращающаяся в высших придворных кругах, отправляется сама к банкирам-коммерсантам, и начинает ожесточённо торговаться об условиях займа, по которым сумму обналичили бы… в Бретани. Зато леди такого ранга, смиренно приносящая крупное пожертвование аббатству или приорату, а затем, за бокалом столь любимой ею мальвазии, договаривающаяся о подобной операции с приором или аббатом, выглядит вполне в духе времени. Монастырские ордена были международными организациями, их трансакции не вызывали ни малейшего подозрения, и, по всей видимости, даже не могли быть отслежены.

Естественно, Брэй просто не мог «посетить» Брэкнок без разрешения Бэкингема. Значит, во время встречи леди Маргарет и герцога, которая «случайно» произошла именно в тот момент, когда герцог кипел и бурлил, речь могла идти именно об этом — о посещении Мортона Брэем. Уж не знаю, под каким соусом. Если вспомнить отповедь Бэкингема юному наследнику престола, Эдварду V, относительно того, что в этой стране политику делают мужчины, а не женщины, умная леди Маргарет сама могла только навести племянника на определённые мысли, слегка посплетничать, маскируя этим приёмом передачу информации. Но масштабы и серьёзность происходящего Бэкингему мог пояснить только Брэй.

На самом деле, количество людей, служивших Эдварду IV, но участвующих в заговоре против Ричарда III, поражает воображение. Люди, достаточно спокойно служившие Эдварду IV, стали сливаться в направлении Бретани, к Ричмонду. Рикардианские историки объясняют феномен тем, что, по большей части, этот исход был реакцией на правление именно Эдварда IV. Весёлого Эдди подданные боялись. Никто не забыл его приказа уничтожать без жалости бунтующих и недовольных баронов, его полное презрение к идее церковного убежища. Многие джентри и потомки баронов, имущество которых Эдвард реквизировал, ожидали, возможно, что Ричард всё исправит.

Но Ричард решил оставить на месте администраторов своего брата, делая настолько мало передвижек, насколько это было возможно. Очевидно, он планировал постепенное оздоровление внутриполитического климата в королевстве. Или просто считал нужным ознакомиться лично с каждой претензией — во время своего королевского прогресса, он рассматривал дела о конфискациях, и делал исправления решений, выглядящих несправедливо.