Читаем Генри VII полностью

Почему бы и нет. Она могла вполне обоснованно считать, что сможет получить какой-то доступ к тщательно охраняемой Элизабет Вудвилл. Хотя бы для того, чтобы проверить, знает ли та, куда подевались её сыновья. Или для того, чтобы соблазнить возможностью альянса с заговорщиками, который поднял бы одну из её дочерей на трон.

Впрочем, я отношусь скептически к теории с альянсом. Собственно, всё упирается в личность Элизабет Вудвилл. Если забыть традиционную трактовку её характера, и посмотреть только на факты, то мы имеем дело с женщиной, никогда не имевшей никакой административной власти при муже-короле, который, к тому же, не был склонен прислушиваться к мнению окружающих. Элизабет Вудвилл никогда не выходила за рамки стандартной жизни жены при доминирующем, хитром, и довольно беспринципном муже.

К началу августа 1483 года, она потеряла из своего окружения тех, кто поднялся к власти на подоле её королевской мантии — братьев. Кто-то был в бегах, кто-то погиб, кто-то ушёл в тень и строил козни. Один из её сыновей от первого брака был казнён вместе её старшим братом, другой находился в бегах, и не факт, что леди Элизабет знала в тот момент, где он, и что с ним. Буквально неделю назад, в убежище, где её укрывали от передряг и опасностей, попытались вломиться силой. Какова вероятность того, что она, несомненно сильно напуганная и подавленная всем, свалившимся на её голову за каких-то четыре месяца, стала бы вести переговоры, которые были для неё смертельно опасными?

И для чего, собственно, такая женщина вообще была бы нужна заговорщикам? Её старшие дочери были уже совершеннолетними, и даже если леди Маргарет верила в победу дела Ланкастеров и своего сына, судьбу дочерей короля Эдварда решал бы новый король, но никак не их мать. Впрочем, судьбу несовершеннолетних дочерей — тоже. Подозреваю, что леди Маргарет хотела подобраться к леди Элизабет именно с целью узнать, где находятся принцы. Впрочем, она могла предполагать, что принцев тайком переместили в Вестминстер, не так ли?

Второй интересный момент, связанный с паломничеством в Вустер, был в том, что Вустерское Аббатство было теснейшим образом связано с Аббатством Флёри во Франции. Которое, в свою очередь, было теснейшим образом связано с Аббатством св. Эдмунда в Англии. А у Аббатства были свои, непростые отношения с Йорками.

Анна Саттон, в Essays Presented to Michael Hicks, рассказывает следующую историю. На службе дома Йорков (а именно — на службе Ричарда Йорка) состоял человек с незамысловатым именем Джон Смит. Он собрал себе изрядное состояние, и завещал его городу, имея целью ослабить абсолютную власть Аббатства над городскими делами. Естественно, Аббатство пустило в ход всё вышеупомянутое влияние, чтобы этого не допустить. Тяжба пришлась на период, когда королю Эдварду пришлось бежать из собственного королевства, а администрация Генри VI в целом, и сам король в частности, относились к Аббатству с великим пиететом.

Когда Эдвард вернулся и разобрался с более насущными делами, ему пришлось, в 1478 году, назначить в комиссию, разбирающую дело Аббатства против города, всех королевских судей. Там были и граф Риверс, и епископ Мортон, помимо прочих. Решение, как можно ожидать, было компромиссным. С одной стороны, были признаны старинные легальные права Аббатства, дающие ему власть над городом. С другой стороны, аббату было ясно дано понять, что он не имеет права действовать самовластно, и что любое несогласие между сторонами в подобных конфликтах, решается только и только юрисдикцией короны, но не волей аббата.

В частности, прагматичный Эдвард ввёл в практику проверки, на что именно идут собираемые аббатствами налоги. По идее, монастыри, аббатства и приораты, выполнявшие в Средние века в Англии функции своего рода «социального министерства», должны были, на эти деньги, обеспечить уход за старыми и недееспособными, обеспечить обучение детей, и стипендии особенно одарённым, а также поддерживать в должной чистоте городские улицы и канализации, дороги и мосты, а также оборонные сооружения, если таковые имелись. Духовные лорды сидели в парламенте и королевском совете именно по этим причинам.

В общем и целом, духовенство при Йорках стало терять абсолютные права на влияние и власть в государственных делах. Ланкастеры же у того поколения ассоциировались, по большей части, с Генри VI, для которого церковь была всегда права просто потому, что не могла быть неправой, и, по памяти родителей, с Генри V, который был чрезвычайно набожен, хотя история его помнит не за это.