Сплетник Манчини писал: “I have seen many men burst forth into tears and lamentations when mention was made of him (Edward V) after his removal from men’s sight, and already there was a suspicion that he had been done away with. Whether, however, he has been done away with and by what manner of death, so far I have not at all discovered”[14]. Мы знаем, что Манчини не имел источников при дворе, и не говорил на английском. И его круг общения в Англии был чрезвычайно ограничен. То есть, если бы даже он ходил в английские пабы, и видел «многих людей», по какой-то причине плачущих, понять тему разговора у него не было шансов. То есть, Манчини, невольно, оставил в своих записях ценное свидетельство того, что существовали попытки создать так называемое «общественное мнение» относительно плачевной судьбы сыновей покойного короля, и что там и сям тайные агенты чьей-то воли рассказывали жалостные истории об убийстве принцев. Но чьей воли?

Источником Манчини был доктор Джон Арджентайн, который позднее был физиатром наследника престола при Генри VII. При Эдварде IV, он был одним из придворных врачей, и позднее стал личным врачом его наследника — Эдварда. Судя по всему, он говорил с Манчини около 13 июля, потому что именно 13 июля 1483 года Манчини покинул Англию.

Джон Арджентайн хорошо знал личного физиатра леди Маргарет Бьюфорт, валлийца Льюиса Карлеона, они оба разделяли страсть к алхимии. Как разделяли её и сама леди Маргарет, и даже епископ Мортон. Это вовсе не говорит об алхимическом заговоре, это просто констатирует факт, что любое поколение имеет свои must. В наши дни, интеллигентный человек должен знать, хотя бы в общих чертах, о Джойсе, Мураками и Эко. В конце пятнадцатого века — об алхимии. Осведомлённость — как сертификат принадлежности к одному интеллектуальному кругу. Расширение сознания, попытку понять функционирование вселенной. А у леди Маргарет был в распоряжении человек, способный грамотно распустить по Лондону любой слух — Реджинальд Брэй.

Проще говоря, я считаю, что реплика Арджентайна Манчини раскрывает нам, насколько масштабными были попытки высечь ту искру, которая могла воспламенить лондонцев.

Но вернёмся к Бэкингему. Он стал тем летом владельцем самой большой личной армии, после того, как «унаследовал» армию Гастингса. Он был силой. Это, несомненно, давало ему чувство собственной важности. Важен он был и для заговорщиков, собирающихся посадить на трон Ричмонда — по той же причине. Заговорщикам было важно отколоть Бэкингема от короля Ричарда. Судя по всему, добрая тётушка леди Маргарет, накрутила племянничка слухом о смерти принцев. Возможно, он почувствовал себя оскорблённым потому, что именно он громче всех настаивал на помещение принца Эдварда и его брата в Тауэр, искренне считая, что поступает правильно и по канону. Возможно, он был оскорблён, что его не проинформировали о плане избавиться от принцев. В конце концов, те формально были на его ответственности.

Я думаю, что Бэкингем 3 августа 1483 года поссорился с королём Ричардом именно потому, что потребовал ответа — и не получил его. Причём, сам Ричард большого значения ссоре не придал, он продолжал рутинно нагружать уехавшего Бэкингема всякими государственными делами. Ведь герцог был вспыльчив, это все знали. Подумаешь, вспылил ещё раз. За делами в Брэкнок Кастл, как мы знаем, кто-то, по поручению Ричарда присматривал. Вряд ли Ричард недооценивал Мортона. Вполне возможно, что эпизод закончился бы ничем, если бы по дороге Бэкингем не встретился бы снова с тётушкой, которая именно в этот момент отправилась паломничать в Вустер, и — совершенно случайно! — столкнулась по дороге с племянником.

Странное паломничество Леди Маргарет

О чём беседовала со своим племянником леди Маргарет до встречи на дороге, никто, естественно, не знает. Тем не менее, кое-что эта умная женщина поняла тогда неправильно. Или сам Бэкингем, вольно или невольно ввёл её в заблуждение. Во всяком случае, Маргарет Бьюфорт ещё до 26 июля отправила Реджинальда Брея в Бретань — с известием, что герцог будет поддерживать дело возвращения дома Ланкастеров на престол. Тем не менее, подобного намерения у Бэкингема не было, он просто жаловался и возмущался.

Потому что, когда Ричард III, находящийся в тот момент в гостях у Ловелла, получил известие о заговоре, имевшем цель похищения принцев из Тауэра и принцесс из Вестминстера, он получил также известие о том, что «некоторые заговорщики» предлагали герцогу участие в этом заговоре, и он отказался.

Оповестил ли он о готовящемся нападении на Тауэр и Вестминстер Ричарда? Возможно. Но ещё вероятнее, что эти планы были Ричарду уже известны. Если он действительно отправил племянников к Маргарет Бургундской в день своей коронации, у него были основания ожидать попыток в направлении детей Эдварда IV. Возможно — по результату допроса Гастингса. Если исходить из логического предположения, что Гастингса не могли не допросить.