Король, через делла Фаву, занимает деньги банку Фрескобальди, и сдает им в аренду две каракки, Sovereign и Regent, предварительно их модернизировав. Зарегистрированные как корабли Фрескобальди, «Суверен» и «Регент» начинают поставлять в Англию квасцы из Анатолии, с греческих островов, из Фракии, и из богатых копей Фокеи. В Лондоне делла Фава продает квасцы в Нидерланды. Генри VII обогащается за счет таможенных сборов и сборов за импорт. Фрескобальди обогащаются за счет того, что продают квасцы по высокой цене, которая, тем не менее, намного ниже, чем у «папских» квасцов. Английские торговцы и красильщики благословляют своего умного короля. Единственным человеком, который не был в восторге, являлся папа Юлиус II, но что он мог поделать? Англия жила по своим законам, король напрямую в бизнесе с «неверными» завязан не был, а связываться с итальянскими банкирами было не под силу и самому папе.

Излишне говорить, что все детали блестящей операции с квасцами были продуманы не кем иным, как Эдмундом Дадли, знавшим, как нужно делать то, что должно быть сделано.

Принцесса своевольничает

За день до того, как принцу Гарри исполнилось 14 лет, у него появилась возможность самостоятельно одобрить или отвергнуть брак с Катариной Арагонской. Для мальчиков их 14-летие означало начало совершеннолетней жизни, для девочек совершеннолетие начиналось в 12 лет. Нет, никто вовсе не ожидал, что в день 12- или 14-летия они вдруг превратились бы во взрослых людей. Просто эти возрастные границы означали усредненный возраст вхождения в пубертатный период.

Так что 27 июня 1505 года наследник престола провозгласил королевскому совету, что он был обручен с Катариной Арагонской до своего совершеннолетия, и теперь, накануне совершеннолетия, берет это дело в свои руки. И его собственная воля состоит в том, что он отказывается ратифицировать этот брачный договор, и объявляет его аннулированным и утратившим силу. Заявление наследника престола было записано и заверено присутствующими свидетелями: королевским камергером лордом Дюбени, вице-камергером сэром Чарльзом Сомерсетом, королевским секретарем сэром Томасом Разелом, личным камергером принца сэром Генри Марни, и епископом Ричардом Фоксом.

Разумеется, этот документ совершенно не предназначался для объявления на всех перекрестках. Подобные секретные изъявления воли использовались для решения конфликтов между людьми, обличенными более или менее равной властью, и только при определенных обстоятельствах. В частности, когда Анна Бретонская решила в 1501 году выдать за сына Филиппа Красивого и Хуаны Арагонской свою дочь от Луи XII, принцессу Клод, король подписал секретный документ, запрещавший этот брак и повелевавший выдать дочь за её кузена Франциска. Документ должен был быть объявлен в случае необходимости, при определенных обстоятельствах (например, в случае смерти болезненного короля). В случае с заявлением принца Гарри, его намеревались использовать для давления на короля Фердинанда, всё ещё не желавшего выплатить полностью оставшиеся в его руках ⅔ приданого дочери.

Такова была внешняя картина происходящего. А вот то, что одновременно происходило за политическими кулисами, напоминало театральный фарс, который, тем не менее, фарсом вовсе не был. Во-первых, за несколько дней до торжественного аннулирования принцем своего брачного контракта, Генри VII отправил Фердинанду письмо, что брачное соглашение их детей остается в силе. Во-вторых, он вызвал к себе испанского посла, терпеливого и умного де Пуэблу, и долго и со вкусом орал на него с глазу на глаз (но так, чтобы это слышали придворные) о необязательности и прочих грехах Фердинанда. Дело было в пятницу. А в воскресенье де Пуэбла получил от короля из Ричмонда свежайшую дичь, что было знаком высочайшего благоволения. В понедельник де Пуэбла явился к королю выразить свою благодарность, и нашел его абсолютно спокойным и вежливым.