Читаем Генри VII полностью

Сейчас невозможно сказать, видели ли современники Генри VII то, что настолько очевидно для нас, наблюдающих за его правлением с безопасного расстояния в половину тысячелетия — то, что он не выносил кровопролития. Странная особенность для человека, изначально заявившего претензию на трон по праву силы, но династия, известная как Тюдоры, имела хорошую причину для странностей, прослеживающихся и у всех её представителей, и передавшаяся затем Стюартам, о чем справедливо напоминает Мэттью Льюис в интервью с Сарой Брисон[135].

Да, речь идет об отраве в крови деда Генри VII — «стеклянного короля» Шарля VI Французского, который, в свою очередь, получил гены «ментальной нестабильности» через материнскую линию Жанны де Бурбон. Слишком много слишком родственных браков между Бурбонами и Валуа сделали свое дело. Если говорить прямо, то Шарль VI был абсолютно безумен. Причем, в его случае, он страдал всеми формами этого безумия — и проявлениями агрессии, и паранойи, и выпадениями из реальности, и просто идиотизмом, когда он весело бегал голышом по залам дворца, мажа всё на своем пути экскрементами. Естественно, таким он не родился, всё пришло со временем, и триггером стал сильный ситуационный испуг на фоне стрессового состояния — вот буквально просто громкий звук стукнувшего об латы копья.

О чем думал Генри V, беря в жены дочь такого короля? Скорее всего, о короне Франции, которая должна была его увенчать после смерти тестя. Да и Катерина Валуа никакими странностями, насколько он мог заметить, не страдала. Девушкой она была даже на редкость разумной, набожной и заботливой. И красивой, к тому же. Причем, принимая во внимание репутацию её почтенной матушки, Изабо Баварской, и состояние её батюшки, всегда можно было надеяться, что биологическим отцом Катерины был кто-то из высших дворян королевства, манипулируя которыми Изабо пыталась выжить при дворе сумасшедшего мужа. Увы. В данном случае, отцом принцессы был именно король. О Генри VI мы наслышаны. И нет, он не только читал, постился и молился, ему вполне были свойственны поступки, говорящие и о безграничной, безумной личной храбрости, и об умении принимать жесткие, даже жестокие решения. В общем, способен он был на многое, кроме одного — править. И вряд кто станет отрицать наличие у этого короля ряда прибабахов, не говоря о впадании в состояние, когда он то ли не мог, то ли не хотел общаться с внешним миром.

Но гораздо реже кто-то задумывается над тем, что сводные братья Генри VI, Эдмунд и Джаспер, несли в себе те же гены. Которые, через Эдмунда, достались и Генри VII (и всем его потомкам). И видит Бог, история с Варбеком далась ему дорого уже в 1498 году, а уж необходимость показательной казни Варбека и Уорвика и подавно не могла не сработать как триггер, даже если казненными и не были настоящий Варбек и настоящий Уорвик. Именно в 1500-м здоровье короля начало всерьез сдавать, что заметил даже он сам. В письме матери, леди Маргарет, он жалуется на начавшиеся проблемы с глазами — судя по описаниям, один его глаз стал фокусироваться на предмете медленнее, чем второй.

Что касается Варбека, кстати, то его состояния выпадения из реальности и уверения, что он не всегда понимает и помнит, кто он, сильно указывают не в сторону приземленных, деловых и энергичных Йорков, даже если если его отец и допировался до диабета, а в сторону генетического родства с дедом Генри VII, только я не могу сообразить, как он, в таком случае, укладывается в мозаику событий, и чьим сыном он мог быть. Разве что он был именно принцем Ричардом, и странности прилетели со стороны матери, через Жакетту Люксембургскую. В конце концов, мрачные слухи, ходившие об одном из сыновей Элизабет Вудвилл от первого брака, не говорили и о его нормальности.

Так или иначе, поначалу казалось, что жертва себя оправдала. Англия показала всей Европе, что счеты с прошлым сведены окончательно, и что с её королем имеет смысл считаться, если кто-то этого ещё не понял. Впрочем, все всё поняли уже к лету 1499 года. Именно тогда, 12 июля, в Стирлинге был заключен первый полноценный мирный договор между Англией и Шотландией с 1328 года. А двумя днями раньше, 10 июля, Генри VII поставил печать на договоре о союзе Англии с Испанскими королевствами Кастилия и Арагон, который включал в себя и брак между принцем Артуром Английским и инфантой Катариной Арагонской. Уже давно было решено, что инфанта отправится в Англию сразу, как ей исполнится 12 лет, и что размер её приданого составит 200 000 крон, стоимостью в 4 шиллинга 2 пенса каждая. Правда, деве успело стукнуть 16, пока Фердинанд тянул и требовал, но теперь — свершилось! Что самое приятное, в альянсе с Фердинандом, который находился в раздрае с Францией, Генри VII, который с Францией дружил, имел серьезное преимущество, которое собирался развить, выдав дочь Маргарет за короля Шотландии, а для сына Генри присмотреть кого-то, кто сможет вернуть доверие и былую дружбу между Фландрией и Англией. Полагаю, речь шла об Элеаноре Австрийской/Кастильской, родившейся в 1498 году.