Читаем Генри Форд полностью

Из Керкуолла по радио фордовская комиссия, наконец, связалась с Норвегией, конечной целью своего плавания. На следующий день корабль прибыл в Христианиазан. Немедленно по прибытии на борт корабля явились представители печати, которым Форд торжественно заявил: «Скоро все народы обратят внимание на наше мирное паломничество, взявшее на себя инициативу содействовать окончанию самой ужасной в истории войны».

За время плавания у Форда, по-видимому, окончательно созрела мысль бросить комиссию при первой возможности.

Поэтому с момента появления на европейском берегу он под предлогом болезни отказался принимать участие в каких бы то ни было собраниях и действиях делегатов.

На следующий день пацифистская комиссия в специальном поезде выехала в столицу Норвегии Христианию. Форд, разочарованный в своей миссии, раздосадованный и обозленный, не выходил из комнаты. На него не действовали даже льстивые речи Локнера, рассказывавшего о тех знаках уважения, которые якобы выказывает по отношению к Форду норвежский народ. Он усталым голосом отвечал: «Лучше мне вернуться домой. Я обещал жене, что скоро вернусь. Вы можете продолжать здесь работы без меня».

Между тем репортеры осаждали Форда день и ночь и вынудили у него после долгого сопротивления аудиенцию. По их словам, весь мир интересовался тем, что намерен делать глава пацифистской делегации, как он намерен осуществить великую задачу примирения воюющей Европы. Репортеры приготовили блокноты и с нетерпением ждали его речей. Каково же было их удивление, когда глава пацифистской комиссии заговорил не о мирных предложениях воюющим странам, а о… достоинствах своих новых, недавно выпущенных тракторов и о той роли, которую они могут сыграть в восстановлении Европы после войны.

Вместо великого пацифиста перед ними был лишь крупный фабрикант автомобилей и тракторов, почуявший в разоренной Европе подходящий рынок для сбыта своих тракторов.

Все попытки репортеров выпытать у него какие-нибудь сведения о планах работы мирной комиссии не увенчались успехом. Разочарованные, они разошлись.

В ту же ночь тайком, скрываясь от своей комиссии, Форд с камердинером и духовником покинул гостиницу и уехал в Берген, чтобы оттуда первым же пароходом вернуться в Америку.

После отъезда Форда работа комиссии, конечно, совершенно развалилась, хотя Локнер и Розика Швиммер делали все зависящее, чтобы в какой-нибудь степени создать видимость мирной работы. Через девять месяцев Локнер вернулся в Америку для доклада своему хозяину о работе европейской комиссии мина. Форд к этому времени еще не бросил своих пацифистских выступлений.

Под диктовку Локнера Форд написал новые письма Вильгельму II, Николаю II, Раймонду Пуанкаре, итальянскому королю, римскому папе и т. д. В этих письмах Форд, обращаясь к европейским королям, императорам и президентам, обещал «всю свою жизнь и состояние посвятить восстановлению мира на земле».

Для продолжения работы мирной комиссии Форд открыл Локнеру ежемесячный кредит 10000 долларов.

Вернувшись в Европу во второй раз, Локнер почувствовал, что разговоры о мире воспринимаются здесь значительно охотнее и отношение к фордовской комиссии сделалось значительно благоприятнее. Однако по мере того, как работа фордовской комиссии мира начала развиваться в благоприятном направлении, настроение самого Форда значительно менялось. Форд все сильнее убеждался, что милитаристические настроения в стране одерживают победу над пацифизмом, что интересы американской буржуазии диктуют необходимость вмешаться в войну.

Форд срочно вызвал Локнера обратно в Нью-Йорк. Он хотел в личной беседе получить информацию о положении в Европе, проверить свои соображения и взвесить шансы пацифизма и милитаризма.

Локнер, прежде чем отправиться к Форду, добился свидания с президентом Вильсоном, которому доложил о работе фордовской комиссии мира. Президент одобрил работу Локнера и его помощников. Окрыленный беседой с президентом Локнер выехал к Форду, чтобы доложить своему шефу о беседе с президентом и попросить дальнейшей поддержки мирным усилиям комиссии.

Выслушав доклад Локнера, Форд огорошил его следующим заявлением: «Ну, я не думаю, чтобы следовало сейчас добиваться прекращения войны. Европа еще недостаточно настрадалась. Пока она сама не откажется от продолжения войны, нам, американцам, не за нам приходить ей на помощь».

Локнер был поражен. Неужели перед ним тот самый идеалист, который еще недавно так горячо говорил о ненависти к войне, о своей готовности пожертвовать жизнью и состоянием, чтобы спасти мир от ужасов войны? Подавленный и ошеломленный, он покинул резиденцию автомобильного короля. Через несколько дней личный секретарь Форда уведомил Локнера об окончательном отказе своего шефа субсидировать дальше комиссию мира.