Читаем Геносказка полностью

Это существо было бы нелепым и беспомощным, не обладай оно столь чудовищной силой. Скорее всего, изувеченная костная структура была платой за сверхпрочные мышечные волокна. Кто-то накачал его, возможно, еще в материнской утробе, генетическими зельями, которые во много раз усилили его мышечные ткани, сделав столь могучими, что их напряжения не выдерживали даже собственные кости. Наверно, Гретель нашла бы более уместное определение…

Гензель попытался вновь оторваться от пола, но руки были слабы, как дрожащие лапки жука. Глаза заливало кровью. Сердце тяжело бухало в груди. Еще одного удара он не выдержит. Даже если он будет, этот удар. Если он сейчас просто не свалится лицом в лужу собственной крови и не испустит дух, как теленок на бойне.

Но что-то, что оказалось прочнее костей, тащило его вверх, заставляя шатающееся тело подниматься.

Гретель. Если это чудовище убьет его, что будет с Гретель?..

Мутант исторг из своей незакрывающейся пасти трубный рык и вновь шагнул к распростертому на полу Гензелю. К счастью, он был слишком высок, чтобы резво передвигаться, и лишь оттого не задавил своего полумертвого противника. Несколько шальных пуль ударили чудовище в плечо и грудь, с хрустом проникая под кожу, но оно даже не заметило рваных дыр на теле.

Гензель попытался подняться на колени, но не смог и этого. У человеческого тела есть запас прочности, даже у такого выносливого и ловкого, как его собственное. Сейчас этот запас был исчерпан до самого дна. Он едва мог шевелиться. При каждом движении мозг вспыхивал болью, словно его обложили толченым стеклом, которого он касался при малейшей вибрации. Возможно, его тело умирает. Возможно, ему осталось всего несколько минут. За которые — если будет на то милость Человечества — он не узнает, что произошло с Гретель…

— Прочь от моего брата!

Ему стоило значительного усилия даже перевести взгляд. И совсем не осталось сил, когда он все-таки это сделал, — так потрясло его то, что он увидел.

Крошечная Гретель стояла в считаных метрах от ковыляющего мутанта, заслоняя от него лежащего Гензеля.

Дурацкий поступок, сестрица.

Геноведьмы ни черта не понимают в драке. Сейчас он просто размажет ее, безоружную, превратит в кровавую кляксу. Гензель хотел закричать, но крик обернулся едва слышимым стоном.

Мутант сделал еще шаг, заставив Гретель отступить. Она ничего не могла противопоставить этому чудовищу. У нее не было оружия, лишь походная сумка, в которой, как знал Гензель, не оставалось даже генозелий. Лишь небольшой запас инструментов, с которыми она никогда не расставалась. Никаких ядов, никаких коварных токсинов. Змея истратила свой яд. Мушкет Гензеля, переломанный пополам, лежал поодаль. Кинжала он даже не видел.

— Проваливай отсюда, грязная гомоцистинурия! — процедила Гретель, на ощупь запуская руку в сумку. — Пока я не заставила твои гнилые гены превратиться в навоз!

Мутанта не смутили оскорбления. Ухмыльнувшись, насколько ему позволяла искореженная челюсть, больше напоминавшая бульдозерный отвал, он потянулся лапой к Гретель.

Она метнула в него большую стеклянную колбу. Гензель хорошо знал эту колбу, старую и надтреснутую с одной стороны: Гретель не использовала ее, но хранила как память о детских опытах. Чудовищу не пришлось даже прикрываться — колба рассыпалась невесомыми стеклянными осколками, разбившись о его бронированный лоб. Следующим Гретель метнула электронный термометр. Дорогая вещица, ее она купила у одного ремесленника за две золотых монеты. Термометр был массивным, но пластик оказался бессилен против этой груды плоти.

— Гнойная иминоглицинурия! Псевдополидистрофия! Тирозинемия!

Гретель вновь и вновь запускала руку в сумку, вытаскивая что-то из своего походного оборудования, и кидала в подступающего великана. Пробирки. Штатив для реторт. Карманный химический справочник. Таблетки горючего для лабораторной горелки. Карманный генетический анализатор. Комплект фильтров. Защитные очки. В сумке у геноведьмы может поместиться уйма вещей, но едва ли там найдется что-то, чем можно причинить боль трехметровому чудовищу.

Оно уже было слишком близко. Гензель видел, как тонкая рука Гретель заметалась в сумке, точно маленький зверек, угодивший в силки. Чудовище протянуло к ней кривую костистую лапу, намереваясь раздавить ее. Гензель попытался закрыть глаза — и не смог. Он все равно услышит тонкий треск ее костей.

Тягучая злость разлилась по телу. Злость умеет исцелять, но сейчас даже она была бессильна. Гензель, привалившись к искореженному остову какой-то машины, мог лишь наблюдать за тем, как чудовище приближается к Гретель. Дышать было тяжело — видно, пробиты легкие. При каждом вздохе в груди что-то клокочет, а воздух, с трудом проходящий через горло, кажется сухим и совершенно не насыщает.

Гретель выхватила из сумки последнее, что там оставалось. Сперва Гензель не разобрал, что это такое. Просто сфера размером с кулак, золотистого цвета. Кажется, даже немного светится, но этого он уже наверняка сказать не мог — перед глазами стремительно темнело, и вокруг уже плясали тени с резкими углами.