Читаем Гений зла Гитлер полностью

Если посмотреть на Европу 1935 года и сравнить ее с той Европой, какой она была в 1914-м, то какие-то вещи просто бросаются в глаза. Первая мировая война перевернула существовавший до нее социальный порядок. Настолько переменила, что у власти – да еще и с диктаторскими полномочиями – оказались совсем вроде бы неподходящие люди.

И. В. Сталин, как известно, был сыном сапожника, а Бенито Муссолини – сыном кузнеца.

На этом фоне Адольф Гитлер, сын мелкого таможенного чиновника, смотрелся вполне адекватно. И даже можно сказать, что и выбор диктатора из низов, и диктатура как форма правления – нечто ожидаемое. В ходе войны пришлось вооружить миллионные массы – и там, где старый порядок рассыпался, его сменили те, кто на массы же и опирался.

Дальше, однако, начинались различия, вызванные обстоятельствами.

Новая диктатура становилась тем жестче, чем более жестокое сопротивление ей приходилось преодолевать. Это положение можно проиллюстрировать двумя крайними примерами – Италией и Россией. В Италии движение фронтовиков, получившее название фашизма, свалило старый порядок без особого труда – и, в общем, на этом остановилось.

В стране установилось авторитарное правление – однопартийная система, парламент перестал быть «местом для дискуссий», но собственность уцелела, и старые элиты никто не трогал, и даже королевская власть формально осталась на месте, хотя и в чисто декоративном виде.

В России, напротив, новый режим пришел к власти после Гражданской войны, которая шла предельно жестоко и окончилась полной победой красных. Старые элиты были сокрушены – их или истребили, или «выбросили из жизни». Кого-то – в эмиграцию, кого-то – наградив клеймом-отметиной вроде «буржуя недорезанного».

Грозный вопрос анкет: «Кем вы были до 17-го года?» – особенно если он был обращен не В. В. Маяковским к условному Дантесу, а кадровиком к претенденту на рабочее место, был вовсе не шуткой. И режим не остановился на «буржуях» – проведенная «коллективизация» с точки зрения количества жертв вполне могла рассматриваться как продолжение Гражданской войны.

В рамках этих параметров Германия была где-то посередине между Россией и Италией – и пожалуй, все-таки ближе к Италии. В отличие от России, главный враг определялся не по «классовому», а по «расовому» признаку, и враг этот внутри Германии был нелюбим да и составлял малое меньшинство, всего-то-навсего 1 % населения.

Новый режим, установленный в начале 1933 года, был принят хотя бы потому, что положил конец разгоравшейся в Германии своей версии гражданской войны. Так что на его сторону встала едва ли не вся консервативная элита – и промышленники, и армия, и государственная бюрократия. Многие морщили нос, глядя на невыносимую вульгарность многих видных деятелей национал-социализма, но принимали и их.

Чего же и ожидать, когда имеешь дело с веянием времени – диктатурой масс? Веяние времени – явление вне индивидуального контроля, оно вызвано множеством самых разных факторов. Но воплощалось все-таки в людях.

И люди эти были совершенно разными.

II

Муссолини на фоне двух своих «коллег» выглядит человеком безобидным. Он наградил себя всеми возможными орденами, обзавелся всеми мыслимыми и немыслимыми титулами – но тем не менее долгой череды политических убийств за ним не тянулось.

Муссолини все время красовался на первых страницах газет. В годы Первой мировой войны он служил в берсальерах – а эта часть итальянской армии гордится своими атлетическими традициями, ее солдаты в военное время передвигаются только бегом.

И всесильный диктатор никак не мог отказать себе в удовольствии то устроить показательный забег, то показательный заплыв. Главная идея носила пропагандистский характер – показать стране ее национального лидера как настоящего мужчину, с торсом настоящего спортсмена.

Что до беспокойства за сохранение места – оно проявлялось только в том, что диктатор норовил сосредоточить в своих руках как можно больше номинального контроля. Например, Бенито Муссолини, помимо своих основных должностей – премьер-министра Италии и главы ее единственной правящей партии – одно время совмещал в своем лице семь министерских постов, включая министерства обороны и внутренних дел. Разумеется, он физически не мог действительно руководить этими ведомствами, реально все делалось его заместителями.

Но снять с поста заместителя министра много легче, чем министра, – и все это понимали.

Диктатура в России носила совершенно другой характер.

Новый политический класс России был не слишком приспособлен к систематическому обсуждению вопросов государственного управления. На Х съезде партии только 2 % секретарей парторганизаций имели дореволюционный политический опыт, только 1 % имел высшее образование.

Интересный пример – секретарь партячейки в 1930 году говорит, что: