A чтобы уж точно не ошибиться, всякое лицо, состоящее в браке с евреем по любой из определяемых категорий, рассматривалось как состоящее в предосудительной связи и выводилось за границы всякой деятельности в пределах германской культурной жизни.

Частные компании «на добровольной основе» приняли те же нормы, что и государственные. И понятное дело, они принимали во внимание общую обстановку и старались избавиться от служащих со смешанной кровью. Поначалу, как ни странно, этой тенденции сопротивлялась армия, хотя трудно представить себе еще более государственное учреждение.

С 16 марта 1935 года она именовалась уже не рейхсвер, а вермахт (нем. Wehrmacht).

Согласно словарю, это означает «вооруженные силы», от Wehr – оружие, оборона, сопротивление и Macht – сила, мощь; власть, влияние, или даже просто «войско».

Так вот, «войско» беспокоилось по поводу возможной убыли в числе рекрутов, годных к призыву, и желало бы иметь возможность принимать в свои ряды и «квартеронов», и даже «половинок».

С другой стороны, НСДАП образовала специальный орган – Генеалогическое бюро, – который непрерывно извещал армейское командование о своих неприятных открытиях в родословных некоторых людей в среде германского офицерства. Намечающийся конфликт между НСДАП и вермахтом фюрер разрешил лично. Он нашел компромисс: лицам смешанной крови можно было призываться и служить в армии, но ни в коем случае не на командных постах. То есть они не могли подниматься выше чина ефрейтора.

Это было мудрым решением, но и оно не решило проблемы.

Армия не желала принимать «расовых рекомендаций НСДАП» насчет тех своих офицеров, которые уже несли службу в вермахте. Отчасти из желания сохранить независимость, отчасти – из корпоративной солидарности с теми, на кого указывали пальцем национал-социалистические генеалоги. Геббельс считал это «недостойной слабостью», но рассчитывал поправить дело в будущем.

Он вообще глубоко верил в силу воспитания:

«Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней».

Примечания

1. Квартерон (от лат. quarta – четверть) – в колониальной Америке так называли человека, у которого один в поколении принадлежал к негроидной расе. Негров в Германии 30-х годов жило, прямо скажем, немного, и основной формой расовой отравы считалась «еврейская бабушка».

Отступление в сторону, или Персональные оттенки диктатуры

I

До Великой войны 1914–1918 годов, потрясшей мир и известной как Первая мировая война, Европа была общепризнанным центром мира, источником цивилизации, науки, торговли и прогресса. В 1913 году можно было без больших хлопот проехать от Норвегии до Сицилии – границы были открыты, валюты взаимно обратимы; российский хлеб, германские машины и парижские шляпки можно было купить где угодно, хоть в Мадриде, хоть в Саратове…

Великая война за 4 с небольшим года убила 10 миллионов человек (дотошные историки подсчитали, что эта цифра равнялась сумме всех погибших во всех европейских войнах за тысячу лет), прямые военные расходы превзошли стоимость всех войн с 1793 по 1907 год (данные из «Истории Первой мировой войны», изданной в Москве в 1975 году).

Война окончилась победой Антанты – союза Англии и Франции, с подоспевшей им на помощь Америкой.

В 1914 году поэт Мандельштам написал строки, ставшие хрестоматийными:

В 1918 году «Европа цезарей» изменилась до неузнаваемости – «цезарей» не стало, исторические династии Габсбургов, Гогенцоллернов и Романовых исчезли с европейской политической карты. Австро-Венгерская держава распалась, Германия – разгромлена, а Россия, не дождавшись победы своих союзников, провалилась в новую Смуту, по дикости и разрушительности сравнимую разве что с ее же Смутой эпохи Грозного и самозванцев.

До Первой мировой войны предполагалось, что наилучшей политической системой является английская – и поэтому повсюду копировался английский парламент, действующий в сотрудничестве с царствующим, но не слишком управляющим монархом. Конечно, были исключения – вольнолюбивая Франция была республикой, а в не поспевающей за передовой европейской мыслью кондовой России самодержавие и вовсе норовило сохраниться, но общеевропейская тенденция казалась очевидной.

После Первой мировой войны английская система уцелела только в Англии, да еще, пожалуй, в Швеции.

Почти все остальные державы следовали наглядному, сказочно успешному примеру – Германии и внедряли собственные версии «вождизма» и «национал-социализма».

С течением времени даже в Румынии – и то возник свой «кондукатор».