Читаем Гении и прохиндеи полностью

Как формировалась такая уникальная натура? Тут полезно заглянуть в её детство. У нее, по собственному признанию, жуткая наследственность. Она ни скрывает, что среди родственников было немало пьяниц, даже алкоголиков, дебоширов, гуляк да еще были, как ныне говорят, серийные убийцы и самоубийцы. Так, один из них "пьяный схватил топор, зарубил жену, потом её сестру, а потом и себя зарезал." Мать была очень красивой и разгульной женщиной. "В трудный час, с отчаяния вышла она замуж" за будущего отца Вишневской: ей не исполнилось еще и восемнадцати, а уже была беременна, и притом - от другого. Хорошенькое начало для семейной жизни... Однако в таком положении выйдя замуж, мать не оставила веселой жизни. "Когда отец дома, то и дня не проходит без скандала", - рассказывает наша писательница. Но по работе отец часто ездил в командировки. "Когда его нет, - продолжает беспощадная дочь, - появляются мужчины. Мне кажется, что она и меня не любит." Возвратившись, отец узнает о визитах ухажеров, и тогда начинаются кошмары такого рода: "Однажды ночью я проснулась от крика: мать в одной рубашке бегала по комнате, а за нею с топором в руке - пьяный, совершенно обезумевший отец... Отец схватил меня, кричит: "Говори, кто был у матери? Говори - или убью!.." Через пять лет, в 1930 году родители разошлись...

Вот такая прискорбная семья. Надо полагать, отец-то любил мучительной любовью мать, если женился на беременной и так дико ревновал. Но она его не любила, была равнодушна и к дочери от нелюбимого человека. А дочь, признавая, что "была неласковым ребенком", говорит : "Она никогда не была "моей". Дочь даже не могла произнести слово "мама". А отца она люто ненавидела: "В моей детской душе разгоралось пламя ярости и ненависти к нему самому, к его словам, даже к его голосу. У меня бывало непреодолимое желание подойти к нему сзади и ударить по красному затылку". Чем ударить? Возможно, тем самым топором, что как видно, всегда лежал у них под лавкой... Что ж, понять это можно, во всех землях, во все времена водились выпивохи, и дебоширы, и гулящие жены, и безумные ревнивцы... Казалось бы, имея за плечами такое детство, испытывая столь свирепую ненависть к отцу даже теперь, когда прошло лет сорок пять после его мучительной смерти от рака, Вишневская должна бы понять драму Павлика Морозова, у которого было гораздо больше оснований ненавидеть своего отца: её отец лишь грозился, а там - бил смертным боем и жену и Павлика с братом; её отец имел причину для угроз матери, а там - безо всякой причины бросил семью и ушел от молодой жены к другой женщине в этой же деревне, - ведь по деревенским понятиям того времени это такой позор для брошенной; Вишневская была безразлична к своей матери, даже сейчас называет её кукушкой, а Павлик обожал свою несчастную мать-труженицу, на руках которой была семья... Да, казалось бы, должна понять, есть же солидарность в беде, есть выражение "товарищи по несчастью". Но вот что она пишет: "Двенадцатилетний предатель Павлик Морозов, удостоенный за своё предательство памятников" и т. д. в духе Альперовича, Куняева, Амлинского, Радзинского... А доносы Павлик не писал. Он встал на суде в защиту своей несчастной матери, которая дала показания о своем муже-прохвосте, - о его измывательстве над семьёй, о жульничестве, о незаконных корыстных проделках. И вот за это именно - за защиту матери подросток и поплатился жизнью. Его, а заодно и младшего брата убили родной дед и родной дядька. О пустячном наказании отца Павлика, об убийстве братьев, о кровавых извергах суперзвезда даже не упоминает, тем самым защищая их.

Родившись в крайне неблагополучной семье, всю жизнь ненавидя отца и будучи совершенно равнодушной к матери, преуспевшая дочка пытается представить свою несчастную семью типичным порождением времени: "Это всё-таки удивительно, как быстро сумела советская власть морально развратить людей, разрушить кровное отношение детей к родителям, родителей к детям, уничтожить вековые семейные традиции..." Типичный приём всех демагогов.

Вишневская уверяет, что отец был зверь зверем и ненавидел её. Но факты, которые сама же приводит, мягко выражаясь, не подтверждают это. В самом деле, когда родители расходились, он спросил четырехлетнюю дочь, с кем она хочет остаться, и та ответила: "С тобой". Фактически жила с бабушкой, но когда было шесть лет, отец, работавший на какой-то далёкой стройке, пригласил туда дочь с бабушкой на целый месяц погостить. Перед войной он работал в Тарту, и уже шестнадцатилетняя дочь гостила у него и там. В книге есть очень благостная того времени фотография их вместе. В пору ленинградской блокады, имея уже другую семью, отец подкармливал дочь и однажды даже пригласил её отметить вместе с женой новый 1942 год. Когда Вишневская после первых родов лежала с высокой температурой, отец с новой женой навестил её.