Читаем Гении и прохиндеи полностью

Понять истинное отношение Колодного к Шолохову изрядно помогает тот факт, что до самого дня обнаружения рукописи в 1983 году он вовсе не был уверен в его авторстве. "Я рассуждал так:, -пишет он о том времени, когда приступил к поискам,- если(!), предположим, совершено преступление ( то есть, если рукопись украдена, - В.Б.), то, как при любом преступлении, должны остаться какие-то его следы, какие-то доказательства . То есть рукописи... Если (!) версия (!) о плагиате - клевета, то она должна быть разоблачена." Как видим, он свободно допускал и то и другое. Ф.Кузнецов приводит еще более выразительное заявление Колодного в интервью израильской газете "Окна" 9 декабря прошлого года: "Я слыхал по "Голосу Америки", наверное, что рукопись "Тихого Дона" Шолохов у кого-то украл. Естественно, во мне пробудился охотничий азарт. Я решил, что если рукопись украдена, то я его разоблачу. А если он не крал, то я Шолохова прикрою". Ясно, что "охотничий азарт" не свидетельствует о любви или хотя бы об уважении к писателю. Но Кузнецов определяет отношение Колодного к Шолохову более точно: это конкистадорское отношение. В этом вопросе немало проясняет и то, как Лев Ефимович истолковал одно месте в письме к нему вдовы Кудашева. Тот, в первые же дни войны вступил в народное ополчение, и вскоре попал в газету "Боевой путь" 32-й армии. Сохранилось двенадцать писем его к жене за июль-сентябрь 1941 года (к слову замечу, у Кузнецова путаница в датировке этих писем), в восьми из которых он с непонятной настойчивостью просит жену связаться с Шолоховом, чтобы тот через ГлавПУР вызвал бы его "на день-два" в Москву: "Мне необходимо сдать ему оригинал рукописи "Тихого Дона". Что значит "сдать"? Разве не могла жена Матильда, Мотя, как звал её Шолохов, просто передать рукопись? Разве тут требовалась какая-то нотариальная процедура? Ведь Кудашев и Шолохов - лучшие друзья! Кузнецов пишет:" "В вихре событий начала войны Шолохов ни в июле, ни в августе, ни в сентябре так и не смог (!) вызвать Василия Кудашева с Московского(?) фронта." То же самое и Кожемяко: "Не смог." А где доказательства, что он пытался сделать это? Я думаю, что в то время, в той обстановке писатель и не стал добиваться вызова с фронта друга, в сущности, по своему личному делу, из-за своей рукописи. До рукописей ли было в те дни, когда трещали фронты и рушилась наша оборона. Тем более, что это рукопись уже изданной книги. Вон и рукопись "Слова о полку Игореве" не смогли уберечь в московском пожаре 1812 года. Видно , тоже не очень беспокоились: ведь опубликована.

По воспоминаниям Кудашевой, Шолохов зашел к ней в октябре и оставил открытку для Василия, попросив её надписать адрес и отправить. Она не сделала этого, так как муж давно уже не писал. В этих воспоминаниях нет ни слова о его просьбе вызвать с фронта. А в открытке Шолохова была фраза : "Думаю, что увидимся в Москве". Когда? Конечно же, это была лишь надежда на будущее, когда положение на фронте стало бы надежней. Увы, оно долго оставалось не таким... Тогда... ничто не мешало передать рукопись, но обоим, было не до нее...

Если Шолохов и вызвал бы Кудашева в июле-сентябре, это никак не изменило бы его судьбу: ведь через "день-два" он должен был вернуться в свою фронтовую редакцию. А 2 октября по плану операции "Тайфун" началось немецкое наступление на вяземском направлении, в ходе которого 7 октября два крыла войск противника соединились и отрезали пути отхода четырем нашим армиям: 19-й, 20-й, 24-й и 32-й, в которой служил Василий Кудашев. Так он оказался в плену, где и умер, как пишет Кузнецов, в начале 1945 года. Кстати замечу, что оборону окруженных армий возглавил генерал-лейтенант М.Ф.Лукин, он тоже попал в плен, и после войны Шолохов вызволил его из нашего лагеря. Да, судьбу Кудашева его друг изменить не мог. Но вдова писала Колодному: "Шолохов не вызвал Кудашева в Москву. Ему не хотелось хлопотать, как сказал он мне, потому что уже кому-то помог, и ему неудобно было повторять хлопоты." Да ведь речь-то шла о том, чтобы помочь не Кудашеву, а самому себе, своей рукописи. Но вдова не желает этого знать: "ему неудобною...А по честному, был занят другим, многим известно, чем. Этот поступок был коварным (видимо, имела в виду "роковым"-В.Б.) в судьбе Кудашева..."