Читаем Генератор Крыльев полностью

Мы выйдем из дома гулять,

Мы будем светлы и пречисты,

И будем тоскливо взирать

На то, что творят эгоисты…


Смотреть нам наскучит к утру

Игру молодого паяца.

Захочется выть на луну,

Захочется к камню прижаться…


* * *

Сильный и нежный.

Отраженье действительности.

В сущности – банка

С плохим алкоголем.

Крах неизбежный –

Теория относительности.

В скважину ключ? –

Ограничусь паролем.


Хвастаясь ловкостью,

Падаю, падаю.

Хватаюсь за воздух.

Зубами. Напрасно.

Слякотью, копотью

Сделаться рада я.

Было серьёзно,

А будет – прекрасно…


* * *

Ты – кусочек моей души,

Лёгкий стон запоздалой ноты.

Заблудился во мне давно ты,

Затерялся в чужой глуши…


Лёгкий шелест в ночи крыла,

И, годами стирая лица,

Ты – навеки меня частица,

Пусть твоею лишь миг была…


ИДИЛЛИЯ

Свет луны теребил

гитары струны,

танцевал и мурлыкал

какую-то песню.

Чья-то тень на стене

рисовала руны,

облака разбежались

и снова – вместе.

Целовала тьма

потолок и стены,

на полу паук

превратился в лилию,

серебро вплетал

в дорожки-вены…

Я зажгла свечу,

погасив идиллию…

ТАБУРЕТКА

Я – табуретка. Я проста.

Четыре прочные опоры.

Со мною кресло и тахта

Частенько затевают споры.

Я не имею мягкий верх,

И спорить, в общем, не пытаюсь,

Я просто тут стою для всех,

Пусть даже стулом не являюсь.

ЦВЕТУЩИЙ КАКТУС

Расцвёл столетний кактус –

Приспичило ему!

А я сижу и маюсь –

Гадаю, что к чему, –

Зачем такому чуду

Цвести в такой мороз?!

Сижу терплю простуду,

Не сдерживая слёз…


Сомненье душу гложет –

Не может так везти –

Зимой зелёный ёжик

Решил вдруг расцвести…


ЧАЙ

Где ночевало солнце –

Чайный листок пророс.

Чаю испить до донца

Полную довелось

Чашу. Листок зелёный,

Чайный червонный куст,

Я заварю, и снова

Медный заварник пуст.

Чай – это сила горцев,

Чай – это «не скучай»,

Чай – это в чашке солнце,

Солнечный горький чай…


* * *

Я в доме одна. Ко всему холодна.

Ты входишь без стука в мой вечер.

Я слышу, как в кране клокочет вода,

Моё одиночество лечит…


Я падаю в пропасть, всё так же одна.

Душа что-то просит и просит…

Одна часть меня так желает тепла,

Другая – нещадно морозит …



* * *

Ты пахнешь гвоздикой.

Усталые руки

Сложил на колени

И смотришь в упор.

Небритый и дикий.

Но рядом от скуки

Не умер пока что

Никто до сих пор.

Коньячного цвета

Твоё настроенье,

Твой взгляд, как пружинка

Отпрыгнул назад…

А я всё на свете

Отдам за мгновенье,

В котором на МНЕ

Остановишь свой взгляд.


ПОДОБНЫЙ ЧАЮ

Средь теле-линий и воздушных струй

Лечу к тебе, надеясь на удачу,

И шлю, подобный чаю, поцелуй:

Такой же крепкий, сладкий и горячий!..


Пространство рассекая сотни зим,

Спешу, ищу, не чувствуя усталость,

Ведь где-то ты, живёшь совсем один,

И я в тумане жизни затерялась…


Лечу, спешу, среди воздушных струй,

И, в самом деле, не могу иначе…

Лови, подобный чаю, поцелуй –

Такой же крепкий, сладкий и горячий!..


* * *

Я выросла в теплице.

Я – светлое начало.

Но лишь открылась дверца –

Я тут же убежала.

Упав в объятья ветра,

Играла и смеялась,

Но вот от жизни прежней –

Навеки оторвалась.


Живу теперь я между.

Люблю и лёд и солнце.

И всё храню надежду,

Что свет ко мне вернётся…




ГЕНЕРАТОР КРЫЛЬЕВ


Стихи: зима – весна 2005-2006 года


* * *

Мыслишек стадо, словно, ста коров,

С трудом заматывалось в облачные нити,

Прожилкой месяц сквозь нетленный кров

Червём ел золото небесных перекрытий.


В горячем воздухе при минус 26

Тянулись глянцево-приветливые лица,

Вглядевшись в пафос, обнаружишь – есть

Места, куда не стоит торопиться.


Брешу историей, ищу в пространстве брешь,

Свернуло стадо тяжко за угол дороги…

Мгновенье Фауста сразило, а я – меж

Полумгновеньями… где правят полубоги...

ЖЕНСКАЯ ЛОГИКА

Нет ничего страшнее женской логики,

Как женщину понять – не угадаешь!

Порой заходят «шарики» за «ролики».

…Дарить цветы? А вдруг не те подаришь!


И как тут извиняться за нелепости,

Которые ты, якобы, нарочно?!

И приступом опять брать стены крепости…

Уф! Замотался… Дальше – невозможно…


И сто столетий маются историки,

Но вот, смягчаясь, всё же понимаешь –

Нет ничего прекрасней женской логики!

Подходишь просто. Тихо. Обнимаешь…


АНГЕЛ ТВОРЧЕСТВА

Прилетел ко мне в дом ангел Творчества

И отдал приказанье писать.

Я ответила: «Ваше высочество,

Я не знаю, с чего мне начать…»

Замахал ангел яркими крыльями –

Появились бумага с пером.

Он ответил: «Возможно, забыли вы:

Здесь вопрос нужно ставить ребром.

Начинают обычно с фантазии,

Вдохновением кисть намочив,

А затем, в металлическом тазике

Краски мыслей цветных растворив,

Разливают по формам и формочкам

Всё, что можно найти в голове…»

«Разбегутся…», – «А ты их – верёвочкой,

Сразу станут послушны тебе.

Укротили идею и думаем:

Содержание ль, форма важней?..»

…Говорил он, а белое, круглое

Припекало макушку сильней…

Лишь свет ило проснулось за тучами,

Как растаял мой ангел лучом…

Ну а я, вдруг подумав: «Везучая», –

Повела, по привычке, плечом…


…И, взглянув на листок, чистый, гладкий,

Тот, что был до сих пор ещё пуст,

Я услышала хруст за лопатками,

Столь приятный, томительный хруст…

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия