Читаем Генерал Карбышев полностью

Она стала женой Дмитрия Михайловича в январе 1916 года. Когда Карбышева перевели в действующую 8-ю армию Юго-Западного фронта, Лидия Васильевна, медицинская сестра 6-й военно-рабочей дружины, поехала за мужем на передовые позиции. За оказание раненым солдатам первой медицинской помощи под огнем противника во время Луцкого наступления в районе Стохода она была награждена медалью на георгиевской ленте.

Во все последующие годы Лидия Васильевна всюду следовала за мужем, делила с ним все тяготы и испытания походной жизни.

Нередко приходилось жить в землянках или полуразрушенных домах, вблизи от передовой, в зоне обстрела вражеской артиллерии.

Во время бесчисленных переездов Карбышевы брали с собой ящик с книгами Дмитрия Михайловича, чемодан с личными вещами, постельные принадлежности да кое-какую мелкую домашнюю утварь.

Заботливая жена и превосходная хозяйка, Лидия Васильевна и во фронтовых условиях умела создавать на любом необжитом месте домашний уют, окружала мужа заботой и вниманием.

В годы империалистической войны она ползала по-пластунски под огнем противника, спасала раненых, укрываясь вместе с ними в воронках от снарядов и бомб. Она хорошо знала запах земли, истерзанной, исполосованной огнем, пропитанной человеческой кровью.

И она же испытала величайшее горе, по сравнению с которым нет и не может быть ничего горше для любящей женщины.

Только спустя три года после начала Великой Отечественной войны на ее имя пришло письмо. Вскрыв конверт, она вздрогнула. Из конверта выпал небольшой листок бумаги, на котором рукой ее мужа был написан их московский адрес. Его прислал известный читателям П. М. Лычковский, встречавшийся с Дмитрием Михайловичем в июле 1941 года в тылу врага. Но о том, что случилось с генералом после их встречи, он не знал… Ходили самые разные слухи, говорили, что Дмитрий Михайлович погиб.

Лидия Васильевна продолжала ждать и верила в возвращение мужа. Она не разрешала перекладывать его книги и бумаги, боясь, что дети все перепутают.

Кончилась война. Народ радовался Победе. 30 мая 1945 года Лидия Васильевна получила письмо от Е. В. Леошени из Германии. Он писал: «Во все концы дал здесь уведомление и предупреждение насчет Дмитрия Михайловича. Все знают и ищут его. Глубоко уверен, что встречу Дмитрия Михайловича на своем мосту через Эльбу». И в сердце Лидии Васильевны, дочерей, сына продолжала теплиться надежда на встречу с любимым мужем и отцом. Увы! Вскоре в их дом стали приходить знакомые и незнакомые люди, а с ними пришла и страшная правда…

Выстояла Лидия Васильевна, все вынесла, нашла в себе мужество, превозмогая боль, сделать многое для увековечения памяти о муже, отце ее детей, верном и доблестном сыне Отчизны.

За все это — низкий поклон ей и благодарность.

Любовь и память народа

Жизнь героя, его деяния зовут поколения советских людей к новым свершениям и подвигам. Зовут и ведут, как вечно сверкающая звезда, как горящее сердце Данко…

У мемориальной доски на Смоленском бульваре можно видеть всегда живые цветы. Их сюда приносят воины и студенты, бывшие фронтовики и школьники, люди из разных городов Советского Союза и зарубежные туристы. Чаще других здесь бывают юные карбышевцы — так называют себя ребята многих пионерских дружин и отрядов. Их девиз: «Жить, учиться и трудиться по-карбышевски!» Вот уже двенадцать с лишним лет верны этому девизу пионеры школы № 2 поселка Нахабино. Многие здешние старожилы помнят генерала и гордятся тем, что были знакомы с ним. Его именем названа и лучшая улица поселка.

Когда ЦК ВЛКСМ объявил Всесоюзный поход комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы Коммунистической партии и советского народа, ребята из нахабинской школы вместо со своей учительницей Е. А. Власенко отправились на поиски материалов о своем герое. Они совершили большое путешествие по Закарпатью, где Карбышев строил оборонительные сооружения для русской армии. Побывали и в Брестской крепости, которую Дмитрий Михайлович укреплял еще до первой мировой войны. Третий маршрут следопытов пролегал по южной Украине, где в годы гражданской войны Карбышев готовил саперные части к героическому штурму Перекопа и Чонгара, участвовал в разгроме Врангеля.

Альбомы, стенды, фотовыставки, макеты, карты, книги, рукописи — обширна и разнообразна экспозиция музея школы, в котором уже свыше 1500 экспонатов.

Юные карбышевцы, побывав в Бресте, завязали дружеские связи со своими белорусскими сверстниками. Ведут с ними переписку, обмениваются новостями.

«Мы горды тем, что нашей дружине присвоено имя Дмитрия Михайловича Карбышева, — пишут пионеры школы Ульяновского совхоза Омской области. — В нашей дружине 159 пионеров и 50 октябрят. Мы все хотим быть достойными имени прославленного героя нашей Родины…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 Великих Феноменов
100 Великих Феноменов

На свете есть немало людей, сильно отличающихся от нас. Чаще всего они обладают даром целительства, реже — предвидения, иногда — теми способностями, объяснить которые наука пока не может, хотя и не отказывается от их изучения. Особая категория людей-феноменов демонстрирует свои сверхъестественные дарования на эстрадных подмостках, цирковых аренах, а теперь и в телемостах, вызывая у публики восторг, восхищение и удивление. Рядовые зрители готовы объявить увиденное волшебством. Отзывы учёных более чем сдержанны — им всё нужно проверить в своих лабораториях.Эта книга повествует о наиболее значительных людях-феноменах, оставивших заметный след в истории сверхъестественного. Тайны их уникальных способностей и возможностей не раскрыты и по сей день.

Николай Николаевич Непомнящий

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное