На третий день «атагинского сидения» русских войск с правого берега Терека донеслись звуки выстрелов и крики радости, вызванные прибытием значительных подкреплений. Приехали, наконец, «пророк» Махома и отважный наездник Бей-Булат. Следовало ожидать решительных действий, и они неудержимо приближались.

Повстанцы дрались отчаянно, это надо признать, но каждый аул вступал в бой самостоятельно, поэтому решительных действий не получилось. Да и что мятежники могли противопоставить русским пушкам? Разве что «заветное слово» лжепророка и личную храбрость. Вот если бы Ермолов сначала разделил с ними своё оружие, а потом стал решать поставленные царём задачи, тогда дело другое, получилась бы вполне современная война, первая или вторая.

Вот как на основе донесений Ермолова на высочайшее имя историк Потто представил бой 30 января 1826 года на берегу Аргуна:

«В эту минуту вся чеченская сила обрушилась на батальоны Ширванского полка. Бой завязался отчаянный. Сам “пророк” Махома находился среди атакующих, муллы пели священные молитвы, ободряя мятежников. Дважды отбитый, неприятель бросился в атаку в третий раз, и это нападение длилось долее прочих. Орудиям приходилось действовать почти в упор, на расстоянии каких-нибудь десяти — пятнадцати саженей, и действие картечи было поистине ужасным. Сотни истерзанных трупов валились под самые жерла пушек, и те, кто бросался поднимать их, напрасно увеличивали собою потери.

Кровавые жертвы не остановили, однако, чеченцев, находившихся в религиозном экстазе; они прорвались за цепь русских гренадеров, и батальонам пришлось вступить в штыковую схватку. Все офицеры, бывшие в цепи, дрались наравне с солдатами. Сами мятежники говорили потом, что не помнят такой ожесточённой свалки.

Но вот стал подниматься туман, и неприятель, увидев грозные силы отряда, в страшном беспорядке бросился бежать за Аргун»^{602}.

Вешками на пути движения карателей стояли на месте аулов печные трубы убогих чеченских саклей.

Карательная экспедиция Ермолова оказала своё влияние на развитие событий. Мятеж ещё не был до конца подавлен, но многие чеченцы уже стали покидать лжепророка. Между тем началась весенняя распутица, затруднившая движение пушек и обоза. Главнокомандующий расположил войска на отдых в казачьих станицах. Когда же установилась погода, он перешёл за Сунжу и продолжил работу, не законченную Грековым, — стал прорубать новые и расчищать старые просеки.

Постепенно с бунтом было покончено. Отдавая справедливость войскам, Ермолов писал в приказе по корпусу: «Труды их были постоянны, ибо надлежало ежедневно или быть с топором на работе, или с ружьём для охраны рабочих. К подобным усилиям без ропота может возбуждать лишь одна привязанность к своим начальникам, и сия справедливость принадлежит господам офицерам»^{603}. Как видно, офицеров, подобных полковнику Шварцу, в его Кавказском корпусе не было.

Алексей Петрович вернулся в Тифлис.

А какова судьба основных героев мятежа? «Пророк» Махома исчез бесследно. Бей-Булат укрылся в горах. После Ермолова он снова вышел на сцену. Паскевич осыпал его подарками, что не отвратило его от прежнего ремесла. Исподтишка он продолжал совершать набеги на казачьи станицы. 14 июля 1831 года предводитель чеченцев пал жертвой кровной мести. Смерть его была платой за убийство Мехти-шамхала.

Не менее драматично развивались события в Причерноморье.

КАЗБИЧ ШЕРЕТЛУКОВ

Потерпев страшное поражение при Калаусском лимане, лидеры черкесов тешат себя надеждой на реванш и готовят народ к поголовному вторжению в пределы России. Черноморские казаки живут под постоянной угрозой вражеского нашествия. Генерал-майор Власов принимает меры, позволяющие ему встретить грабителей во всеоружии: назначает надёжных командиров, усиливает состав пограничных постов за счёт резервов, подтягивает к Кубани четыре конных полка, эвакуирует жителей некоторых хуторов под защиту войска. Противники стоят по разные стороны реки, готовые вцепиться друг в друга.

Анапский паша, опасаясь за последствия вторжения подвластных ему горцев в пределы России, задержал у себя их предводителей и таким образом на некоторое время погасил уже назревшее столкновение. Однако был среди черкесов лидер, который не согласовывал свои действия с действиями других и не считал нужным выслушивать советы турок. Это был главарь отряда шапсугов Казбич из известного рода Шеретлуковых.

Казбич… Удивительная, необыкновенная, исключительная во всех отношениях личность. Отличаясь огромным ростом, громким голосом, необузданным нравом и фантастической смелостью, он как магнитом притягивал к себе людей. В мгновение ока этот уже немолодой гигант, не отличавшийся ни особенным умом, ни красноречием, ни общительностью, мог собрать многотысячную толпу и совершить с ней удачный набег на русские селения за Кубанью.