Читаем Генерал Ермолов полностью

Кто-то уже поверил в новоявленного имама-пророка, а кто-то ещё сомневался, а все вместе требовали от него чуда. Махома на это спокойно сказал:

— Сначала грехи замолите, а потом ожидайте чуда. Со временем чудес будет много, но не всем дано распознать их.

Народ успокоился, удовлетворённый таким объяснением. По всем дорогам Чечни поскакали всадники, призывая правоверных поклониться пророку. Многочисленные толпы людей потянулись в Маюртуп, ставку святого. Здесь Бей-Булат объявил своим сторонникам, что скоро на помощь им из Аварии придёт знаменитый Аммалат-бек. И в эту байку чеченцы тоже поверили: для них XIX век ещё не наступил.

В Маюртуп к пророку потянулись люди из многих районов Чечни и Дагестана, желавшие, чтобы он избавил их от власти русских. Всё это происходило под неусыпным надзором генерала Грекова. Выходит, святой человек Махома сотворил первое чудо. От него ожидали очередного.

Огромное разноплеменное мусульманское войско выступило из Маюртупа и скоро заняло аул Атаги, расположенный против крепости Грозной за Ханкальским ущельем. Повстанцы ликовали, не видя нигде неприятеля. Казалось, начало сбываться очередное предсказание Махомы, который говорил, что им даже не придётся драться с русскими, ибо он скажет заветное слово, и они убегут за Терек.

30 июля 1825 года. Утром этого дня Греков стянул свою конницу к крепости Грозной, усилил её двумя ротами егерей и выступил в поход. Ливень и сильный ветер затрудняли движение. Пушки и пехота вязли в грязи. Ханкальское ущелье отряд прошёл без единого выстрела. На подступах к Атагам увидели толпы мятежников, в страшном беспорядке убегавших за Гойту. В чём дело?

Как только мятежники получили сообщение, что идёт Греков, Махома по совету Бей-Булата вышел к народу и сказал:

— Теперь начинать бой не время. Уходите в лес за Гойту и ожидайте свершения чуда.

В одно мгновение аул Атаги и прилегающие к нему поляны опустели.

Греков с войсками вошёл в Атаги. Скоро сюда потянулись представители от населения ближайших аулов с заверениями, что они будут верно служить русскому правительству и никогда уже не пойдут за имамом. Генерал-майор сказал им:

— Воля ваша, если хотите лишиться своих очагов и испытать нищету, соединяйтесь с мятежниками. Вам известно, что я не знал поражений. Надеюсь, и теперь наказать разбойника Бей-Булата вместе с лжепророком Махомой, обманывающим народ.

В тот же день Греков вернулся в крепость Грозную. Этим воспользовался Бей-Булат, распустивший слухи, что русские бежали от одного взгляда святого имама, не причинив вреда ни одному чеченцу. Чем не чудо для слаборазвитых? Только теперь генерал-майор понял, какую допустил ошибку, не задушив мятеж в самом зародыше.

Дальнейшее развитие событий привело к поражению гарнизона небольшого укрепления Амир-Аджи-Юрт. Позднее Алексей Петрович Ермолов, вспоминая годы службы на Кавказе, писал: «Взбешён я был происшествием сим, единственно от оплошности нашей случившимся. Ещё досаднее было, что успех сей мог усилить партию мятежников, умножив число верующих в лжепророка»^{596}.

Так оно и случилось. Мелкие поражения посыпались одно за другим. Сливаясь воедино, они создавали чрезвычайно неблагоприятное мнение о положении русских на Кавказе. Пиком всех неудач явилась гибель 18 июля 1825 года в Герзель-ауле генералов Николая Васильевича Грекова и Дмитрия Тимофеевича Лисаневича, павших от руки религиозного фанатика. Мятеж разгорелся с новой силой, втягивая окрестные чеченские деревни. Поэтому на театр этих событий отправился Алексей Петрович Ермолов.

Ермолов выехал из Тифлиса, будучи больным. Стояла изнуряющая жара, под влиянием которой ему стало хуже. Во Владикавказе он слёг окончательно, и врачи сомневались даже, выживет ли. Об этом каким-то образом стало известно мятежникам. Энергичный Бей-Булат соединил свои рассеянные силы под знамёнами лжепророка Махомы, искусно подстрекая чеченцев к бунту.

3 августа Алексей Петрович поднялся с постели и тотчас двинулся в Чечню. От Владикавказа до крепости Грозной он прошёл с одним батальоном Ширванского полка и тремя неполными сотнями донских казаков при двух орудиях, не встретив никакого сопротивления. По пути он ликвидировал несколько небольших русских укреплений, которые трудно было поддержать в случае необходимости из-за их удалённости от центров сосредоточения русских войск, а их малочисленные гарнизоны присоединил к своему отряду.

Грекову главнокомандующий доверял всегда. А вот генерала Лисаневича, последнего представителя цициановской эпохи на Кавказе, недолюбливал и все неудачи русских в Чечне пытался приписать его «неспособности» командовать войсками. С этим, однако, не согласился государь. Вот что писал он своему наместнику:

«Разделяя мнение ваше, что причиною несчастья при Амир-Аджи-Юрте была оплошность капитана Осипова и что смерть генерала Аисаневича последовала от собственной его неосторожности, не могу, однако же, согласиться с тем, что сей генерал был неспособен к командованию…»^{597}

Не очень ли высокой меркой судил наш герой своих соратников?