Читаем Генерал Ермолов полностью

На несколько мгновений он потерял способность видеть, слышать и дышать. Он чувствовал только, как по щекам потекли постыдные слёзы. Он упал на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Грудь нестерпимо болела. Наконец ему удалось сделать вдох, ещё мгновение — и он снова обрёл возможность дышать. Но слёзы всё текли, струйками сбегали по усам на подбородок.

   — Чиагаран, Чиагаран, — хрипел он.

Тем временем, Бебутов со товарищи снова развернули коней, вернулись к месту схватки, подобрали своих. Крепостные ворота уже захлопнулись за их спинами, когда Фёдор наконец нашёл в себе силы утереть лицо пыльной полой черкески. Алёшка, не скрывая жалости, смотрел на него:

   — Эх, говорил мне один солдатик, что ты не в себе, да я не поверил. Думал, врёт деревенщина. А оно вот как...

   — Ничего, это всё пройдёт, забудется... — прошептал Фёдор.

   — Почему они не разнесут лагерь артиллерией? Неужто на бастионах нет дальнобойных пушек?

   — Видать нет ядер для крупного калибра, не хватает пороха. — Фёдор постепенно приходил в себя. Глаза его прояснились, слёзы высохли. Он искал взглядом Чиагаран, но резвая кобылка исчезла из вида.

   — Эх, пробраться бы в крепость! Донести, что его сиятельство с обозом на подходе!

* * *

Весь день они спали по очереди, чтобы ночью предпринять новую вылазку к вражескому лагерю. Фёдор собрался на дело первым. Пока Алёшка спал, он зарядил пистолеты, отстегнул от пояса ножны Волчка, кинжал засунул в голенище, прочитал короткую молитву, принялся будить Алёшку.

   — Поднимайся, знаменосец! Смотри за конями... Ежели чего — тикай к его сиятельству.

Алёшка спросонья не сумел ничего возразить. Пока он тёр глаза, Фёдора и след простыл.

* * *

Он крался в зарослях бурьяна, то ползком, то перебегал, низко склоняясь к земле с ружьём наизготовку. Нижнюю часть лица замотал тканью башлыка, папаху низко надвинул на брови. Невдалеке тоскливо перекликалась волчья стая.

«Ах, Алёшка! — размышлял казак. — Ежели дурню придётся в ночи от волков отстреливаться, выдаст себя с головой!»

Лагерь охранялся хорошо. Первого дозорного Фёдор снял с коня, не доходя пятисот шагов до ряда повозок. Снял просто. Обоюдоострое лезвие кинжала, брошенное верной рукой, вонзилось стражу в шею, под затылок. Безжизненное тело с глухим стуком рухнуло в траву. Казак переоделся. Черкеска и островерхая овчинная шапка убитого врага оказались ему впору. Кое-как спрятав тело между поваленными стволами, он двинулся дальше.

Со вторым дозорным удалось договориться.

   — Это ты, Фархат? — голос из ночного мрака прозвучал внезапно. Фёдор вздрогнул.

   — Я... — ответил казак.

   — Салам, Фархат! Поторопись. Тебя ждёт Нур-Магомед...

   — Салам, почтенный, — тихо ответил Фёдор невидимому собеседнику и двинулся дальше.

Достигнув ряда повозок, казак залез на облучок одной из них, притворился спящим, прислушался. Где-то неподалёку испуганно блеяла овца, пахло жареной бараниной. Люди сидели возле костров, до Фёдора долетали обрывки слов, тихое пение, монотонный скрежет точила о металл.

Второму врагу пришлось перерезать горло. Сам виноват, подвернулся под руку, словно нарочно искал смерти.

   — Зачем сидишь тут? — спросил гневно. — Кто такой?

Фёдор, не шевелясь слушал, как незнакомец взводит курок пистолета.

   — Эй, Юсуф! — позвали его из темноты. Любопытный проныра обернулся на голос. Казак обнял любопытного нахчи сзади за плечи, провёл лезвием по шее, почувствовал, как обмякло и отяжелело тело врага. Услышал характерное бульканье — это кровь точками выливалась из узкой раны на шее. Нахчи умер быстро, пистолет его так и не выстрелил, бесшумно упал в примятую траву. Фёдор затащил мертвеца на повозку, поместил под брезентовым тентом между бочонков с порохом.

   — Где ты, Юсуф? — властный, низкий голос прозвучал совсем близко.

Зажав окровавленный клинок зубами, Фёдор лёг на дно повозки рядом с мёртвым врагом. Затаился.

   — Он недавно был здесь, господин, — промямлил второй голос, так же как и первый, принадлежавший мужчине. Фёдору показалось, что у этого второго не хватает части передних зубов. Казак осторожно приподнял брезент, глянул. Фигуры двоих мужчин были ясно различимы на фоне ярких огней костров. Оба — высокого роста. Первый — в войлочной шапочке, какие горские воины часто надевают под боевой шлем, в кольчуге, перепоясанный мечом. Второй — в папахе и длинном стёганом халате.

   — Найди мне Юсуфа, Навруз, — повторил первый. — И ещё: не смейте резать пленных. Нам надо выманить Ярмула из крепости. Покажем ему муку русских воинов... Но где же Юсуф?

   — Юсуф! — что есть мочи заорал Навруз. — Нур-Магомед зовёт тебя!

От дальних костров их отозвались хохотом и весёлым улюлюканьем. Нур-Магомед в сердцах огрел крикуна рукоятью меча. Пробурчал сердито:

   — Не вопи громко и останешься цел... И ещё, Навруз, хоть, может быть, и напрасно, но надеюсь на тебя в одном важном деле...

   — К услугам господина! — Навруз поклонился.

   — Отправь сестру убитого урусами Мажита к Аслан-хану...

   — Позволю себе напомнить господину, что Аслан-хан Курахский присягнул русскому царю и носит чин полковника в армии урусов...