Читаем Генерал Алексеев полностью

Однако в Уфе кандидатура Алексеева обсуждалась отнюдь не в качестве правителя или даже члена «троектории», а лишь в качестве военачальника. Даже предполагалось, что Михаил Васильевич примет должность не Верховного Главнокомандующего, а только заместителя Главковерха, избранного большинством участников Государственного совещания. Из обсуждавшихся «военных» кандидатур — «прежде всего Алексеева затем Болдырев и Колчак» — Алексеев действительно был избран «заместителем» Болдырева. Образованная на Совещании в качестве единой, всероссийской власти, Уфимская директория не имела в своем составе значительного числа известных в общероссийском масштабе фигур. Генерал от инфантерии Алексеев, бывший начальником штаба Верховного Главнокомандующего с 1915 г., стал заместителем генерала-лейтенанта Болдырева, командовавшего в это время полком. Подобную «несоразмерность» отмечали многие.

Например, участник Совещания журналист А. Гутман (Ган) писал: «Вместо общепризнанного народного вождя, генерала Алексеева, имя которого импонировало даже левым, выбрали совершенно безличного генерала Болдырева». Одним из аргументов против избрания Алексеева на должность Главковерха считалась объективно существовавшая трудность в сообщениях со штабом Добровольческой армии, невозможность для генерала приехать в Уфу (правда, начальник делегации Добрармии в Сибири генерал Флуг сообщал, что у членов Совещания «имелись сведения» о возможном прибытии туда генерала Алексеева). Но, очевидно, не последнюю роль сыграло и существовавшее предубеждение против него части левых и левоцентристских политиков, заметно влиявших на работу Совещания. Генерала, как и в 1917 г., они считали слишком-консервативным, едва ли не «реакционером».

Правый эсер Н.Д. Авксентьев, ставший председателем Директории, вспоминал «консервативные» выступления Алексеева в Предпарламенте осенью 1917 г. Добровольческая армия, Особое совещание в Екатеринодаре — эти центры всероссийской власти на Юге России — в Уфе таковыми не признавались. Данное обстоятельство затрудняло взаимодействие между Югом и Востоком в создании общего антибольшевистского фронта. И если, как отмечалось выше, генерал Алексеев не исключал для себя возможности переехать на Восток, то при этом (по свидетельству члена Союза возрождения России А.Л. Титова) он считал, что во главе военной власти должно быть все-таки «более молодое и бодрое лицо». А Деникин, «сроднившийся с добровольцами», пренебрежительно говорил о Директории, как о правительстве, «созванном где-то за долами, за лесами и помимо участия Добровольческой армии»^{145}.

2 октября 1918 г., после состоявшегося утверждения состава Директории, на имя Алексеева от имени Временного Всероссийского правительства из Уфы были отправлены уведомительные телеграммы. В первой из них отмечалась «величина заслуг Добровольческой армии перед Родиной», выражалось «восхищение се одиннадцатимесячной борьбой в условиях исключительной тяжести» и высказывалась уверенность, что «только тесным единением всех можно достичь спасения России, и что государственная мудрость и высокие гражданские качества руководителей и горячая любовь офицеров и солдат к Родине укажут Добровольческой армии единый с Правительством путь к достижению этой великой задачи».

Во второй телеграмме Алексееву сообщалось о его «избрании заместителем члена Временного Всероссийского Правительства генерал-лейтенанта Болдырева, ныне Верховного Главнокомандующего», и высказывалась «надежда и уверенность» правительства в «близкой возможности использовать Вашу (Алексеева. — В. Ц.) государственную мудрость и военный опыт на благо России».

Сам же генерал Болдырев, на правах Главковерха, написал Алексееву довольно подробное письмо, в котором информировал Михаила Васильевича о сложившемся положении на фронте в Поволжье и на Урале. Прежде всего, в письме заявлялось единство целей сложившегося антибольшевистского фронта: «…борьба с советской властью и немцами в тесном единении с нашими Союзниками. Как символ, что Армия сражается за величие и единение всей России, полагаю возобновить наш старый Русский флаг». Болдырев отмечал важность взаимодействия Поволжского фронта с Добрармией, что, в сущности, совпадало со стратегическими планами самого Алексеева летом—осенью 1918 г.

Болдыревым предполагалось «сохранение настоящего фронта на Средней Волге» и проведение двух наступательных операций по расходящимся направлениям: «…связь правым флангом через Пермь и Вятку с высадившимися на Мурманс союзниками и левым флангом — с Вашей армией (Добровольческой. — В.Ц.) и союзными Вам казаками». В связи с этим Болдырев считал «крайне желательным и необходимым, чтобы Ваша армия и примыкающие к ней силы овладели бы нижним течением Волги примерно на плесе Царицын — Астрахань. Уральские, оренбургские и астраханские казаки будут этому движению содействовать». В перспективе Болдырев, как и штаб Деникина в 1919 г., полагал возможным соединение Добрармии и сил Восточного фронта в Саратове.