Читаем Гендерфлюид полностью

Мое состояние было близко к нокдауну: я, конечно, предполагал, что поднимется шум, но, чтобы так быстро и на всю страну, этого я не предвидел. Теперь придется скорректировать свои планы, раз исчезновение Александра, то есть меня, признано официально и телевидение подключилось к розыску. А сколько камер в городе? Мы же были в торговых центрах, были в посольстве, а там наверняка все напичкано аппаратурой. Что стоит в современном мире отследить человека? Поход в посольство был одной большой ошибкой, там наверняка отслеживают все местные передачи и такое сообщение не останется без внимания. С учетом моей яркой, запоминающейся внешности, меня запросто мог запомнить и ушлый сотрудник, выходивший к нам, и человек за тонированным стеклом, который вел беседу в проходной. Зачем я пошел в посольство, знал ведь, что это плохая идея?! Ведь попой чувствовал, что это безрезультатно и ни к чему хорошему не приведет!

Зазвонил телефон. Мне не надо даже смотреть на экран, чтобы понять, кто это. Мой номер был только у Марии.

– Алло?

– Саша, ты смотрела телевизор? В голосе девушки был неподдельный испуг. Она даже дышала отрывисто, слово взбегала по лестнице на верхние этажи.

– Да, но не все разобрала. Что они говорили, Мария? Мне трудно было понять, о чем речь, – мой вопрос был задан самым обыденным голосом. Надо говорить спокойно, не хватало еще добить девушку, показав свою растерянность.

– Они говорят, что Александр исчез, возможно, убит. Полиция ищет тебя как свидетеля, чтобы допросить, так как ты его девушка и жила в его номере. Диктор сказал, что, возможно, ты знаешь убийцу, но есть вероятность, что ты можешь быть замешана. В любом случае, тебя также объявили временно исчезнувшей и объявили в розыск. Саша, я боюсь! Девушка реально была напугана. Может, еще не отошла от допроса полиции. Требовалось ее срочно успокоить, пока она не совершила ошибку.

– Какой бред, Мария! О каком убийстве идет речь, если нет мертвого тела? Они могут говорить лишь о исчезновении. Я ни в чем не виноват, Мария, и ты это прекрасно знаешь, успокойся, не паникуй. Будь у них зацепки, они бы не подключили телевидение, а просто вычислили бы мое местонахождение. Поняла? Ты когда приедешь?

– Я собираюсь выезжать через полчаса, – ответила Мария уже куда более спокойно.

– Ты помнишь, что к квартире нельзя подъехать сразу? Смени пару автобусов и пройди несколько кварталов пешком. Останавливайся у витрин магазинов, особенно зеркальных, они помогут тебе увидеть, кто идет за тобой. Пару раз попудри носик, внимательно смотря в зеркальце. Если заметишь что-то странное, не приходи, сбрось мне эсэмэску, зайди на рынок, купи что-нибудь и возвращайся домой. Ты поняла? Я старался говорить ровным, уверенным голосом, чтобы придать девушке смелости.

– Да, Саша, я все поняла. Буду у тебя не раньше чем часа через два. Тебе что-нибудь купить? – спросила Мария, и, судя по тону, она уже пришла в себя.

– Да, купи мне, пожалуйста, пива, бутылки две. Неважно какого, лишь бы покрепче! Или бутылку водки, только русской!

– Хорошо. Жди меня и не выходи никуда, – с этими словами девушка отключилась, а я остался сидеть, тупо смотря перед собой. Похоже, петля затягивалась вокруг шеи, а мой тщательный план давал сбой. Если Александра опознать было бы трудновато в силу отсутствия тела, то высокую симпатичную шатенку вспомнить смогут многие: посетители кафе, таксисты, арендодатель, наконец. Я уже не говорю обо всех камерах, которыми напичкан современный город, и пусть Амман не Москва и не Лондон, но торговые центры, вокзалы, проклятое посольство, куда я сунулся по глупости, все это однозначно закольцовано системой видеонаблюдения.

Совсем некстати я вспомнил толстяка из отеля: если он видел все это и в курсе случившегося, мама родная, сколько же грязи он вылил в мой адрес. А может, наоборот, клятвенно обещал свечку поставить в церкви по возвращению домой за спасение своей никчемной жизни. Я нервно шагал по комнате. Одно несомненно: надо убираться из этой страны, и чем быстрее, тем лучше.

Как-то несколько лет назад смотрел старый фильм про американок, попавших в турецкую тюрьму: одно сплошное насилие и унижения. И это в Турции, которая уж куда ближе к Европе по менталитету. Бедные девушки к середине своего срока превратились в оборванных и грязных зомби. Нет уж, девушку, попавшую в руки полиции без документов в этой стране, ждет ад: ей придется обслужить и не по разу всех полицейских, а потом и всю тюремную охрану. Потому что человека без гражданства и репатриировать-то некуда, он превращается в безымянного раба, в секс-игрушку. А потом растворяется где-то среди барханов.

Так, думай Александр, думай! Но как я ни старался, ничего путного в голову не лезло, идеи все были фантастические и несбыточные. Так карты просто не ложатся, он не зависают ребром в воздухе. Прошло два томительных часа, а потом и еще два. Я начал опасаться, что Марию или перехватили по дороге, или она просто испугалась и кинула меня с теми пятьюстами динарами, что я ей отдал на текущие расходы.