Проводив Марию, я, не снимая одежды, прилег: ситуация начала выходить из-под контроля, и намного быстрее, чем я ожидал. Если у меня не появится здравая идея, как мне вернуть свою жизнь и как вернуться домой, то вскоре я могу оказаться в роли волка, преследуемого охотничьей сворой. А я прекрасно знаю, что ни один волк не устоит против своры собак, как и самого быстроногого мустанга вполне успешно могут загнать тихоходные всадники. Просто надо взять неторопливый темп и иметь в запасе время: жертва сама придет в руки того, кто умеет ждать и анализировать.

Глава 10. Разыскивается

Три дня прошли без особых происшествий. Звонила Мария, говорила, что ее опрашивала полиция в первый ее рабочий день. Вопросы были типовые, видела ли она Александра в отеле, видела ли она ту девушку, что жила в его номере и покупала вещи в магазине. Рахим, конечно, сразу сдал меня полиции, объяснив, куда отвез и поэтому вопросы к Марии были потому, что работала в отеле, где находился пропавший, и она жила в хостеле куда впоследствии поселилась я. Не увидеть логической связи между этими событиями не могли даже иорданские полицейские. Ее промурыжили полчаса и отпустили. Со слов Марии, полицейские выполняли свою работу или спустя рукава, или просто не были мотивированы.

Вообще, полиция в арабских странах не сильна своей дедуктивной работой, основные показания у подозреваемых выбиваются пытками и избиениями. Особенно в этом преуспели службы уже почившего Саддама Хусейна и Башара Асада, ввергнувшего свою страну в кровопролитную гражданскую войну, бушующую седьмой год.

Сирия, некогда жемчужина Ближнего Востока, вслед за Ливаном в восьмидесятые, и за Ираком в нулевые, погрузилась в хаос. Пальмира была разграблена и растоптана, три четверти страны разрушено, а больше семи миллионов сирийцев рассеяны по всему миру. От страны кусок за куском отщипывали соседи: Турция, создавая приграничную зону, иранские шиитские формирования, развертывающие свои базы. Даже Россия оказалась втянута в эту никому не нужную войну: трупы наемников из ЧВК Вагнера тоже окропили своей кровью бесплодные земли этой страны.

Мария обещала приехать сегодня, мы планировали пройтись по магазинам и просто посидеть в кафешке. Я по своей натуре довольно активный человек, пассивное времяпрепровождение меня всегда угнетает. Вот и сейчас время для меня замерло. В ожидании Марии я, включив телевизор и удобно развалившись в кресле, потягивал чай. По телеку шла какая-то лабуда типа ток-шоу. Мне надоело смотреть и ничего не понимать, потянулся за пультом, чтобы поискать передачи про животных или про дикую природу, как внезапно экран телевизора стал белым, и на нем появилась мигающая надпись, которая сопровождалась неприятным звуковым сигналом:

Чуть ниже, уже английском языке:

attention wanted

Это я мог перевести даже с моим плохим английским. Секунд через двадцать белый экран сменился фотографией: на меня с телевизора смотрел сам я, в своем мужском обличье. Фото, видимо, было с паспорта или с визы, потому что выглядел я там лет на пять моложе. Кто-то что-то говорил на быстром арабском, но и частично знакомые английские субтитры давали более или менее ясную картину происходящего. Затем фото сменило видео, на котором я без труда узнал свой отель, а потом и свою комнату в нем.

Голос, очевидно, давал пояснения, но даже не понимая арабского, мне стало ясно, что речь идет о моем исчезновении, то есть исчезновении Светлых Александра, туриста из России. Дальше картина выхватила лицо менеджера отеля, моего «друга» Аббаса, который давал интервью. Аббас говорил достаточно долго, сокрушенно разводя руками: для пятизвездочного отеля известной мировой сети внимание полиции и сам факт исчезновения гостя – плохая реклама.

Субтитры сменялись быстрее, чем до меня полностью доходил их смысл, но и того, что мне удалось понять, было достаточно, чтобы сердце забилось тревожно. Затем снова появились надписи на английском и арабском, и теперь с экрана на меня снова смотрел я, но только уже в женской ипостаси. Фото явно было сделано с камер в отеле, одно в коридоре, где четко видно, как я выхожу из комнаты, на втором камера в фойе крупным планом выхватила мое лицо и фигуру в платье, в котором я ходил обедать и на пляж.

Субтитры снова пошли на английском языке, но либо использовались незнакомые мне слова, либо мои познания в английском оказались слабее, чем я предполагал. Затем изображение на экране снова сменилось, возвращаясь к прерванному ток-шоу, однако спокойствия это не принесло.