Читаем Гендерфлюид полностью

В ожидании прихода Марии решил привести комнату в порядок и хотя бы частично расставить свои немногочисленные вещи. В чемодане осталась лежать моя прежняя одежда, не мог я ее оставить в отеле, вдруг вернусь в свое тело, а одет буду в женское. За трансвестита сойду, а их здесь, мягко говоря, не любят. Рассортировать вещи и привести комнату в порядок удалось быстро. Затем – снова хождение по комнате в попытках придумать реалистичный сценарий по возвращению в Москву. Стук в дверь прервал мои мысли.

– Готова? – Мария была одета в легкую рубашку и джинсы, на ногах была моя мечта, кроссовки. Простенькие, не брендовые, но это были кроссовки, а не противные женские сандалии, в которых приходилось ходить мне. Кроссовки я пообещал себе купить в первую очередь, как дорвемся до магазинов. Я схватил свою сумку, которая на все случаи девичьей жизни была одна, закрыл дверь, и мы спустились на улицу. До ближайшей автобусной остановки оказалось метров двести.

Пока Мария рассказывала некоторые нюансы жизни среди арабов, я вертел головой, осматриваясь. Ничего нестандартного, обычный поселок, пыльный, немноголюдный. На окнах нашего общежития или хостела – плотная бумага, чтобы солнце не нагревало комнаты: кондиционеры здесь дорогие, не все могут позволить себе такую роскошь. Шаттл Kiwibuses практически одновременно с нами подкатил к остановке. В салоне, кроме нас, было три женщины в традиционных одеждах и один мужчина с большим баулом на руках. Женщины смерили нас с Марией оценивающим взглядом и снова вернулись к своему разговору.

Автобус постоял минут десять и тронулся в путь. Минут сорок пролетели быстро, я все время смотрел на окрестности, пытаясь на всякий случай запомнить все указатели. Поражало обилие мусора в поселке, когда мы проезжали через него. Только когда выехали на трассу, стало заметно чище по обочинам. Мария же рассказывала, как ей пришлось трудно, когда она приехала сюда без знания языка, как ей платили гроши, пока не освоила язык и не влилась в местное гастарбайтерское общество. С ее слов, встреченные ею русскоязычные жители Иордании совсем не горели желанием помочь соотечественнице, тем удивительнее было ее желание так сразу и бескорыстно возиться со мной. При въезде в город я обратил внимание, что на крышах многих многоэтажек стоят огромные баки. Мария пояснила, что там собирают дождевую воду, вода в Иордании дефицит, и население воду получает лишь по определенным дням. Надо же, в отеле воды хоть залейся, или здесь живут по принципу: все лучшее туристам?

Автобус подъехал к небольшому приграничному вокзалу, состоящему из одноэтажного здания, облицованного камнем. С тихим шипением открылись двери, и мы вышли наружу вслед за мужиком с баулом. Со всех сторон слышалась арабская речь, прямо на вокзальчике были торговые ряды, скорее всего, ориентированные на местных жителей, судя по отсутствию надписей на английском языке. Мы с Марией посетили четыре банкомата, где я забирал по тысяче динаров, максимальную сумму в Аммане для снятия с карты. Можно было все сразу снять непосредственно в банке, но без паспорта это могло окончиться плачевно. Процент был высокий, с каждой тысячи терял шестьдесят динаров. Просто грабеж! Потом мы посетили пару магазинов, торгующих одеждой. Я наконец купил себе отличные кроссовки фирмы «адидас».

Торговые центры в Иордании мало отличаются от восточных базаров: в огромном холле были импровизированные ряды мелких торговцев, там, где позволяла ширина прохода между магазинами. Можно было увидеть бабку, торгующую безделушками в двух шагах от магазина «Louis Vuitton». Когда с основными покупками было покончено, и мы поели в кафешке, я все-таки решил попытать счастья в посольстве, или хотя бы оценить, каковы мои шансы вернуться домой без документов.

Загуглив, я узнал адрес посольства: 3-d Circle, Zahran Street. Навигатор показал, что это в десяти минутах ходьбы пешком от того кафе, где мы наскоро перекусили. Пройдясь по магазинам очередного торгового центра, встреченного нами по пути, мы через десять минут подошли к территории посольства.

Посольство представляло собой роскошный особняк из белого камня с зеленой лужайкой и пальмами, огражденный по периметру кованым забором. На воротах и на небольшом здании проходной висел российский герб. Российский триколор реял на высоком флагштоке перед центральным входом и на крыше особняка. На входе стоял рослый солдат в униформе «цифра» с российским шевроном на плече. Он даже не взглянул на нас, когда мы вошли в проходную будку, а вот в будке турникет преграждал дальнейшее движение. Оконное стекло в помещении охраны было затонировано так сильно, что с трудом угадывался силуэт человека.

– Вы по какому вопросу? – раздался вопрос из динамика интеркома. Голос был с механическим оттенком, искаженный аппаратурой.

– Мне нужен посол, – ответил я затонированному стеклу.

– Нажмите на кнопку и отвечайте, – проинструктировали меня. Я огляделся и увидел с правой стороны от окна компактный интерком. Нажав на кнопку, я повторил свои слова.