Читаем Ген преступника полностью

Ой, не пытайся, строить из себя святошу. Погубленные детские души навсегда запомнят твою харю. Мир не даст тебе больше шанса на исправление. Считай меня послом, что оглашает волю народа.

Ясно. А я думал, что это сказки, выдумки, что разгуливают среди масс.

В любом вымысле есть доля правды.

Рольф не спешил, прощаться с жизнью, так же, как палач не торопился спустить курок. Бирн пускает пыль в глаза, тянет время, но для чего? Разыгрывает ли он спектакль для уравнителей или преследует иную цель?

Я вслушиваюсь в каждое слово и, не отдавая отчета собственным желаниям, хочу получить больше. Мне необходимо знать все о человеке с заряженным пистолетом в руках, об этом иуде, что пришел забрать прогнившую душу, о его властителях, о тех, кто заправляет домом греха, откуда вышел каждый убойщик.

Но Бирн захлопывает дверь, за которой хранятся секреты правительства и службы, под чьим началом он действует. История плавно перетекает к своему логическому завершению. И снова мы слышим звучный стих, разрывающий горло крик Рольфа, свист пули и грохот безжизненного тела.

Секунду он вперил взгляд на рубиновое зеркало на ламините, вглядываясь в отраженные лики смерти, застывшие в крови.

Что ты чувствуешь, глядя на проделанную работу? Смотря в глаза смерти, стоя на подступах пред кладбищем, что взгромоздил в офисном центре?

Я не вижу отчаяние на его лице( но как возможно усмотреть на камерах?). Тонкое лезвие появляется в руках, сменяя остывшее после выстрела орудие. Движения плавные, легкие. Он не религиозные фанатик, не почитатель неизвестного культа;

Ясно…

Что? Вы поняли что-то, Молан?

Он расчленил труп, чтобы дело попало в отдел спец.расследования. Даже камеры не выключил. Это послание.

Но кому?

Тем, кому не стоит, переходить дорогу.

Что же нам делать, мистер Хэйс?

Кто-нибудь еще видел пленку?

Нет, сэр.

Хорошо.

Наше дело приняло неожиданный оборот. Никто, слышишь, Нил, не должен, знать о том, что мы увидели на записи.

Но ваш отец затребует отчет…

Я подделаю документацию. Напишу, что данные записи не представляют никакой ценности для расследования. Если Бирн сказал правду и в мире есть некто, кто заправляет целым эшелоном убийц, то…

Может, он захочет, помочь…

Нет! Я знаю, о чем говорю. Я видел…

В голове всплыл образ мальчика в кандалах. Эти дети стали взрослыми мужчинами и женщинами, убивающими по приказу. Из них сотворили монстров, убедили, быть чудовищами, беспощадно и беспрекословно следующих наставлениям начальства. Бирнодин из них. Он непросто пришел, покарать Рольфа, это заявление, вызов аппарату власти.

Сердце пропустило удар. Какой же твой следующий шаг, Бирн?

Молан, вы что-то говорили про миссис Рольф?

Да, нам пора.

***

Молан.

Семья Рольф проживает в одном из уголков центрального района. Многочисленные магазинчики соседствуют с ресторанами быстрого питания. Повсюду витает запах жаренного мяса и углей. Дома сплошной чертой идут вдоль дороги, нагроможденной машинами. Сигнальные гудки разрывают голову своим противным звуком. Я слишком мало спал и еще меньше пил последние сутки, чтобы выдержать испытание улицами.

Один убийца и нескончаемое количество тайн и секретов. Я воодушевлен и напуган, будто огромная лавина несется со скалы, и вот, вот обрушится на меня всей своей силой и мощью; не в силах отступить, стою и жду завороженный, собственной погибели. Пусть правда собьет меня, выбьет почву из-под ног, но я не хочу, защищаться от нее. Кажется, только этого я и ждал; человека, что своим появление раскроет предо мной врата истины, что прячутся за дверьми Капитолия.

Молан, я…

Я понимаю. Мне тоже страшно, и я пойму, если ты захочешь, предать меня, чтобы отвести возможный удар от системы. Так поступил бы каждый патриот. После дачи объяснительной и осмотра, можешь, подать прошение…

Я не об этом.

Сердце подскочило к горлу и вернулось обратно. Он произнес это так легко и непринужденно, будто и не задумывался, наведаться в кабинет к отцу и отрыто заявить о угрозе мятежа. Я не видел его глаз, лишь профиль, повернутый в сторону окна. На лице его играли разноцветные огни, скрывая суровость под ярким фиолетовым цветом.

Что же тогда беспокоит тебя?

С минуту он помолчал. Голос тяжелый, сдобренной печалью заглушил редкое позвякивание радио.

Я, как и вы, вижу ту неуловимую для многих границу между реалиями и иллюзией, насылаемой правительством. Мы словно ходим по краю моста; самоубийцы, смотрящие в бездну в поисках крохотного света. Бирн вознамерился стать маяком, что пылает в ночи. Сможет ли он, даровать нам зрение? Или погаснет, как и многие, от дуновения чужого вмешательства? Вот, чего на самом деле, мы с вами боимся.

Я с тобой, Молан, чтобы не случилось.

Нил…

Я был поражен тем, насколько остры оказались его слова. Они подняли из меня помыслы, которые я так долго хранил под замком, не решаясь никому открыть. Да и кому? Отцу?