Читаем Гея (1988) полностью

Излучатель выбросил тончайшую нить света страшной сконцентрированной силы. Но столб по-прежнему бежал вверх, его черная оплавленная поверхность была неуязвима, только клочья пара заклубились еще сильнее.

Кравцов повел луч наискось по столбу. Черное вещество не поддавалось. Было похоже, что луч тонул в нем или… или искривлялся.

— Попробуем ближе, сэр, — сказал Джим.

Кравцов выключил установку.

— Придвигайте! — крикнул он.

Очень близко не надо, — сказал Али-Овсад.

Монтажники подтащили треногу ближе, палуба шевелилась у них под ногами, и вдруг Чулков, стоявший впереди, вскрикнул и, раскинув руки, пошел к рваному краю скважины. Он шел заплетающимися шагами прямо на столб. Джим кинулся за ним, обхватил обеими руками. Несколько мгновений они странно барахтались, будто балансируя на канате, тут подоспел Георги, он схватился за Джима, а Кравцов — за Георги, а за Кравцова — Али-Овсад. Точь-в-точь как в детской игре. Пятясь, они оттащили Чулкова, и он повалился на палубу, потом сел, подогнув под себя ноги, они его не держали.

Все молча смотрели на Чулкова. Раздался голос Али-Овсада:

— Разве можно? Зачем на столб полез?

— Я не полез, — сказал Чулков хрипло. — Притянуло меня.

Ох, как не хотелось Кравцову отступать! Но делать было нечего.

Пришлось погрузить установку на тележку и вернуться. У Чулкова все еще дрожали ноги, и Кравцов велел ему сесть на тележку.

— Не берет? — спросил Уилл, когда Кравцов вылез из скафандра.

— Уилл, — тихо сказал Кравцов, — нам нужно срочно посоветоваться.

— Что случилось, парень? По-моему, вы вдруг заплясали там, у столба?

— Пойдемте ко мне в каюту. Позовите, пожалуйста, Штамма и Брамулью.

В каюте он рассказал о происшествии с Чулковым.

— То, что вы считали проявлением магнетизма, Уилл, оказывается чем-то другим, — волнуясь, закончил он. — Чем-то совершенно другим…

— Непостижимо! — воскликнул Брамулья. — Я бы не поверил, если б не свидетельство такого серьезного человека, как сеньор Кравцов.

— Прежде всего, — заявил Штамм, — надо строжайше запретить отдаляться хотя бы на шаг от жилых помещений.

— Кажется, это единственное, что мы можем сделать, — пробормотал Уилл.

* * *

Верхушка черного столба уже терялась в облаках, была неразличима. Подножье столба окуталось паром, над плотом повисла шапка влажных испарений — нечем было дышать. Люди изнывали от жары и духоты.

Мастер Али-Овсад лучше других переносил адский микроклимат, но и он признал, что даже в Персидском заливе было не так жарко.

— Верно говорю, инглиз? — обратился он к Уиллу, вместе с которым много лет назад бурил там морские скважины.

— Верно, — подтвердил Уилл.

— Чай пить не хочешь? От жары хорошо чай пить.

— Не хочу.

— Очень быстро идет. — Али-Овсад поцокал языком, глядя на бегущий черный столб. — Пластовое давление очень большое. Выжимает как зубную пасту из тюбика.

— Зубная паста? — переспросил Уилл. — А! Очень точное сравнение.

Из радиорубки вышел, шумно отдуваясь, полуголый Брамулья. Голова у него была обвязана мокрым полотенцем, толстое брюхо колыхалось. Вслед за ним вышел Штамм; он был без пиджака и явно стеснялся своего необычного вида.

— Ну что? — спросил Уилл. — Где «Фукуока»?

— Идет! Вечером будет здесь! Мы все испаримся до вечера! Штамм, имейте в виду, вы испаритесь раньше, чем я. Ваша масса меньше моей. Я только начну испаряться, а вы уже превратитесь в облако.

— На «Фуку…» — на этом судне к нам идет председатель МГП академик Токунага, — сообщил Брамулья. — И академик Воронин.

— Воронин? — переспросил Кравцов. — Вы сказали — Воронин?

— Да. Что вас удивляет? Вы не слышали о геофизике Воронине?

— Слышал. Между прочим, он еще не академик, а член-корреспондент.

— Меня это не интересует, — сказал Брамулья. — Так вот. Они идут на этом треклятом судне. И должен прилететь академик Бернстайн из Штатов. Но пока они все заявятся, мы испаримся! Небывалый случай в моей практике! Я наблюдал столько извержений вулканов, Штамм, сколько вам и не снилось, но я вам говорю: в такую дьявольскую переделку я попадаю в первый раз!

— Все мы попали в первый раз, — уточнил Штамм.

— Брамулья, — сказал Али-Овсад, — пойдем чай пить. От жары очень хорошо пить чай.

— Что? Что он говорит?

Уилл перевел предложение мастера.

— Сеньоры, я никогда не пил чая! — закричал Брамулья. — Как можно брать в рот горячий чай — это кошмар! А что, он действительно помогает?

— Пойдем, сам посмотришь. — Али-Овсад повел чилийца в свою каюту. Штамм неодобрительно посмотрел им вслед.

Уилл тяжело опустился в шезлонг рядом с Кравцовым и навел — в тысячный раз — бинокль на черный столб.

— По-моему, он искривляется, — сказал Уилл. — Он изгибается к западу. Взгляните.

Кравцов взял бинокль и долго смотрел на столб. «Чудовищная, уму непостижимая прочность, — думал он. — Что же это за вещество? Ах, добыть бы кусочек…»

— Кумулятивный снаряд[22], — сказал он. — Как думаете, Уилл, возьмет его кумулятивный снаряд?

Уилл покачал головой.

— Думаю, что только атомная бомба.

— Ну, знаете ли…

Не было сил даже разговаривать. Они лежали в шезлонгах, тяжело и часто дыша, пот ручьями катился с них, и до вечера было еще далеко.