Читаем Гея (1988) полностью

— А собственно, в таких фокусах не было надобности, — сказал инженер Васев, когда мы уже сидели в теплой кают-компании «Камчии». — Мы и без того решили разыскать вас тотчас после эксперимента. Больше того, мы назначили спуск на сегодня, хоть условия и неблагоприятные, только для того, чтобы дать вам возможность, как говорится, «выйти сухим из воды». Что ж, будем считать, что у вас теперь достаточно материала?

— Вовсе нет, — ответил я. — О ваших погружениях я знаю столько же, сколько и месяц назад, то есть абсолютно ничего.

— Но ведь вы наблюдали за тем, как мы спускались? — возразил Каменев. — Мы находимся в 180 милях от берега, а если вы взглянете на глубомер «Камчии», то увидите, что глубина здесь пятьсот пятьдесят метров. Почему же вы не верите, что мы извлекли рукопись с глубины пятьсот сорок?

— Потому что у меня нет никаких доказательств. Может быть, вы не опускались на дно, а, скажем, играли в шахматы, прицепившись к килю корабля.

Все замолчали. Потом, когда я снова неудержимо расчихался, оба мои собеседника переглянулись, и Васев утвердительно кивнул.

— Вы много говорите о дыхании, — снова заговорил Каменев. — Но что, в сущности, означает дыхание? Исчерпывается ли весь механизм дыхания поступлением воздуха в легкие? Не является ли оно лишь частью, точнее, только предпосылкой для подлинного дыхательного процесса?

— Лишние вопросы, — произнес я. — Еще в школе нас учили, что «при дыхании кровь соприкасается с кислородом воздуха, обогащается кислородом и отдает вредную для организма углекислоту».

— Правильно. Значит, дыхание нельзя отождествлять с поступлением воздуха в легкие. И это не только теория. Вы слыхали об операциях на сердце?

— Да, конечно.

— Знаете, как они происходят?

— Да, хотя лишь в общих чертах. Хирурги изолируют сердце и легкие, а кровь пропускается сквозь аппарат, называемый искусственным легким или оксигенатором, где во время операции, производимой хирургом, происходит процесс обогащения крови кислородом и освобождения ее от углекислоты.

— Так. Еще один вопрос. Вы знаете также о том, что под водой приходится дышать более плотным воздухом — его давление помогает грудной клетке расширяться. Вы говорили об этом с Климентом. Но играет ли этот более плотный, сжатый воздух какую-нибудь роль в процессе дыхания?

— Нет, кровь всегда поглощает одно и то же количество кислорода независимо от давления. Даже больше, кислород под давлением свыше 2,3 атмосферы, что соответствует глубине тринадцати метров, становится ядовитым; поэтому в опытах с глубинными погружениями, обычно применяются специальные газовые смеси, в которых процентное содержание кислорода гораздо ниже нормального.

— Очень хорошо. Представьте себе человека, который спускается под воду и дышит не своими легкими, а искусственными, где его кровь всегда обогащается одним и тем же количеством кислорода. При таком способе можно избежать многих трудностей: одного баллона со сжатым кислородом хватит на очень длительное пребывание под водой, расход его не зависит от глубины, и ваша арифметика тут ни к чему. Кровь начнет циркулировать по кровеносным сосудам, легкие не будут работать, организм будет предохранен от вредного воздействия воздуха. Представляете себе?

— Откровенно говоря, нет, — ответил я, и Васев сделал движение, означавшее, вероятно: «Я же говорил тебе, он упрям, как осел». — Я видел снимки таких операций, — продолжал я. — Грудная клетка вскрыта, больной находится без сознания, и…

— Не нужно подробностей, — терпеливо произнес Каменов. — Сейчас мы ставим вопрос чисто теоретически. Возможно ли подобное дыхание?

— Мне кажется, что здесь есть некоторые препятствия. Впрочем, я оговорился: препятствие только одно. В такой ситуации или легкие у человека будут пустыми, или во всяком случае не смогут поддерживать равенства давления между воздухом в них и внешней средой, и грудная клетка расплющится под тяжестью воды.

Доктор Каменев долго смотрел на меня, потом сказал:

— Однажды при мне из воды вытащили утопленника с глубины более ста метров. Грудная клетка у него не была расплющена. Чем вы это объясните?

— Очень просто. Легкие у него были полны воды, а вода практически несжимаема, независимо от давления. Именно она и поддерживала внутреннее давление в грудной клетке и предохранила ее от повреждений.

— Отлично! Если легкие нам не нужны для дыхания, мы можем заполнить их жидкостью — например, физиологическим раствором. Тогда в грудной клетке будет поддерживаться необходимое внутреннее давление, дыхание будет совершаться через «искусственное легкое», и для человека станут доступными любые глубины.

Я промолчал. Все услышанное мною было настолько фантастично и в то же время настолько правдоподобно, что в голове у меня был настоящий хаос.

— Вы почти убедили меня, — сказал я наконец, — но, как истинный сын нашего лишенного романтики XX века, я не могу не сомневаться. Ведь, я научился верить только тому, что вижу собственными глазами…

И тут Климент Васев, этот замкнутый и необщительный человек, сделал мне неожиданное предложение.