Мне кажется, я в жизни не была так рада видеть маму. Наверное, только в младших классах. Когда меня уже начали травить одноклассники, и я хорошо помню, как сидела на холодных, облепленных мокрыми жёлтыми листьями ступенях школьной лестницы. А они кучковались во дворе, насмешливо поглядывая на меня. Мне было холодно и противно, но я не двигалась с места, пока меня не забирала мама. Она приходила, ругала меня за то, что я сижу на ледяном камне, говорила, что таскать по врачам меня ей, а не кому-то ещё, но я была счастлива. Пусть ругается, даже при всех, но только пусть будет рядом, пусть заберёт скорее домой.

Так и сейчас. Мама выскочила из такси. Подбежала ко мне и первым делом нацепила мне на голову капюшон от пуховика.

– Март! – бросила она. – Как можно без шапки? Менингита не боимся?

О, как же я была счастлива это слышать! Я чуть не кинулась ей на шею.

– Да, я ей говорила про шапку, – подала голос Татьяна.

Это было откровенное враньё, но я простила его Татьяне. Потому что сейчас они по-любому начнут изображать мамочек, мериться, кто круче, кто лучше заботится о детях, кто соблюдает режим, а кто дает витамины. С этим ничего нельзя поделать, пусть меряются, главное, чтобы решилось с Кьярой.

Мама обещала что-нибудь придумать, и я очень жду её решения.

Потому что моей маме только дай проблему. Она сразу бросится её решать. Правда, она не на все проблемы соглашается. Но тут… Тут, мне кажется, лучше моей мамы на этот случай – никого не придумать.

И я оказалась права!

Про маму и хирурга

Уже в машине мама сказала, что мы едем к одному доктору. К хирургу. Который всю жизнь лечил Ирку. Я его никогда не видела, только слышала о нём.

У Ирки в ноге была какая-то киста. Она с каждым годом уменьшалась. Пока в конце концов не исчезла совсем. Но все эти годы Ирка наблюдалась у одного авторитетного хирурга из старой Московской больницы. Они ездили с мамой к нему раз в год, везли ему кофе и конфеты, а он просто смотрел снимки и говорил: «Всё хорошо! Всё уменьшается! До встречи через год!» Мама особенно любила к нему ездить, потому что он каждый раз говорил, что мама похожа не на Иркину маму, а на её сестру. Младшую причём.

Папа каждый раз, когда они туда собирались, брал мамину пилку для ногтей и изображал, как он заколет ею воображаемого соперника.

Но хирург и правда был авторитетный, потому что у него в коридоре, по Иркиным и маминым рассказам, всегда были длиннющие очереди. И многие приходили просто сказать ему «спасибо».

– Хирург? – удивлённо протянула Татьяна. – Причём тут хирург?

– Не знаю, – призналась мама, – но давайте съездим? Всё равно уже поздно, и сегодня мы ни к какому врачу не попадём больше. Хоть к нашему съездим, он сегодня допоздна. Он, может быть, посоветует, к какому онко…

Мама глянула на Кьяру и запнулась.

– …К какому специалисту обратиться, – закончила мама наконец. – Я ему позвонила, он нас ждёт.

Татьяна кивнула, и мы молча уставились на Новодевичий монастырь, который как раз проезжали.

Кьяра спала, прижавшись к Татьяне, но при этом крепко держала меня за руку.

Барсук

Хирург оказался похожим на барсука. Только без полосок. Просто такое лицо, как у барсука. У него на стене не висело ни одного диплома, и никакой секретности не было. Наоборот, мы уже на входе сказали, что идём к нему, нас пропустили и пожелали удачи.

Удачи – в смысле, там народу было, как в метро в час пик. Но маму это только подогрело, и она, протолкавшись и перед всеми извинившись, пропихнула Кьяру в кабинет. Барсук уже стоял у кушетки, покрытой тонкой голубой пелёнкой.

– Добрый день. – Татьяна начала включать своё обаяние, но он, вежливо ей улыбнувшись, показал на Кьяру и на кушетку.

Я взяла малышку, усадила ее на кушетку, сняла комбинезон и показала доктору злополучное пятно.

– Хм. Слушайте, – сказал Барсук, – я видел много случаев. Разных. Так вот, это пятно не похоже ни на один из них. А вы не пробовали к обычному дерматологу обращаться? Мне кажется, это обычная инфекция на коже. Её несложно вылечить.

– Инфекция? – переспросила Татьяна.

– Ну да, например стафилококк, – пожал плечами Барсук. – Надо обратиться к дерматологу и…

Но Татьяна не стала слушать. Она подошла к креслу, плюхнулась в него и, выдохнув, закрыла глаза.

Барсук вопросительно посмотрел на маму. Мама – на меня. А я махнула рукой, мол, не обращайте внимания, и спросила:

– Дадите координаты?

Барсук кивнул. Потом посмотрел на маму и сказал:

– Всё молодеете.

– Последний раз была младшей сестрой, – напомнила мама. – Теперь кто? Дочь?

– Конечно, – сказал Барсук. – А это, судя по всему, мамашка.

И кивнул на меня.

Признания в любви

На следующий день мама позвонила дерматологу, договорилась о приёме. Потом дала мне бумажку с адресом.

– Ты их лучше проводи, – вздохнула она, – и такси я вам вызову. Я нашла одну компанию, там недорого.

– Это что, обычный кожно-венерологический диспансер? – возмутилась Татьяна, уже сидя в машине. – Куда всякие ВИЧ-инфицированные со всего района сбегаются?

– Почему они сбегаются? – опешила я.

– Ну а куда им ещё бежать?