А народу нет времени разбираться во всей этой мешанине, он просто перестает читать. Для простого читательского сознания иерархия таланта просто необходима. И потому наши баррикады, баррикады "Дня литературы" совсем иные. Если мы боремся за литературу как часть самой жизни, как способ влияния на души людей, как важнейшую духовную составляющую возрождающегося государственного сознания, не опуская ее до уровня игры в некие кубики, в еще одну элитарную вариацию дибровского "О, счастливчика", в фантики, крестики и нолики, это не значит, что мы скатываемся в коллаборационизм, как уверяет Владимир Гусев. Само по себе признание литературоцентричности России, признание единой иерархии таланта, кому бы этот талант ни принадлежал, является нашей жесткой баррикадной позицией. По большому счету в литературе и существуют только одни баррикады — баррикады таланта. Время именно по этому принципу просеивает книжные полки. И рядом с Маяковским оказываются не теоретик ЛЕФа Осип Брик, не скучнейший Незнамов и даже не веселый Бурлюк, а Гумилев и Есенин, и если по алфавиту, то Мережковский и Мандельштам, Набоков и Леонов. Мы защищаем великую русскую национальную культуру, и значит, мы защищаем Россию.

Сегодня, в период становления новой русской государственности, всему обществу нужна как воздух истинная иерархия таланта, без фальшивости коррумпированных "Триумфов", без эстетической кружковщины Гандлевских и Бунимовичей и без ортодоксальной баррикадности Бушина.

Может быть, тогда мы поймем, что и наше время не бедно на таланты.

Редактор ЛИДЕРЫ ХХ ВЕКА (Репортаж с вечера в ЦДЛ 17 февраля 2001 г.)

Если не весь мир, то Россию точно спасет красота, такой вывод можно было сделать после литературного вечера нашей газеты в ЦДЛ, который состоялся 17 февраля. И значимость русских писателей в глазах простых людей нисколько не упала. Особенно если писатели говорят и пишут на волнующие весь народ темы. Не случайно на наш вечер откликнулись многие либеральные газеты от "Московского комсомольца" до "Независимой...". Более того, меня поразила та серьезность, с какой известные обозреватели писали о литературном вечере, та значимость, какую зафиксировали наши оппоненты. Они лишь упорно не хотели признавать, что успех вечера определили русские писатели. Они будто не читали объявления, где фигурировали лишь писательские имена и никого больше. Ибо тогда надо было признать упорно отвергаемую либералами литературоцентричность нашего общества. Мария Ремизова в "Независимой газете" в своей статье о вечере пишет, что литературного вечера "...никто и не ожидал. Это был настоящий политический митинг... Это объясняло ажиотаж...".

Я не знаю, как назвать вечер, на котором о ХХ веке и его итогах рассуждают одни лишь писатели. Для западного общества и мимикрирующих под него российских либералов — это, конечно, не литературный вечер. Но тогда были ли литературными вечера шестидесятых годов в Политехническом? "Кому там хнычется? В Политехнический..." — писал когда-то Вознесенский, и это тоже был политический митинг? И выступления поэтов на стадионах? И дискуссия "Классика и мы" в том же ЦДЛ, которую уже начинают сравнивать с нашим вечером наши слушатели и читатели?

В моем понимании для политического митинга там не хватало политиков, да и тема не столь уж злободневна, как того требует скоропалительный митинговый азарт. Выступившие в заключение, у финальной черты Виктор Алкснис и Сергей Бабурин даже, по мнению "Независимой...", были "...во многом спокойнее и корректнее речей литераторов". Значит, тон вечера определен был писателями? Писателями, не желающими подстраиваться под западную политкорректность, по-прежнему переживающими за свой народ и не желающими уходить с поля битвы. Ничего не поделаешь, уважаемая Мария Ремизова, такой уж менталитет у великой русской литературы со времен Пушкина и Лермонтова, Толстого и Достоевского, Чехова и Блока. Они тоже вместо ожидаемых вами эстетических бесед все норовили высказаться о самом главном и насущном. "Не могу молчать" толстовское или знаменитая речь о Пушкине Достоевского, "Боюсь" Замятина или "Жить не по лжи" Солженицына, горьковские выступления или бондаревская метафора о перестроечном самолете, который не знает, куда летит — это все, с точки зрения Ремизовой и других независимых стилистов, митинговые темы, где литература "в лучшем случае повод...".