– Тщеславный мальчишка! Думаешь, тебе предложат сниматься в кино?

– Нет. Меня волнуют только моя страна и мой народ. Слава мне не нужна. Разве что она позволит мне спасти страну. И…

– Удачный ли портрет?

– Гмм… Да.

– Удачный. Девушкам понравится. Но теперь стоит кому-нибудь тебя увидеть, как последует телефонный звонок, после которого ты останешься без глаз, зато с дыркой в черепе. Так что берем ноги в руки.

– Берем. Но… куда? Они повсюду.

– Предоставь это мне, сынок. Все будет в порядке.

– Ну, что вы об этом думаете?

– Ужасно.

– Вы и в самом деле не кубинец. Это стихотворение Мануэля Наварро Луны. Из сборника «Поэмы в стиле мамбо». Во-первых, это прекрасные стихи; во-вторых, они описывают то, что лежит перед нами.

– Когда на тебя начнут охоту в горах, ты живо разлюбишь романтическую поэзию. Поверь мне, о таких вещах в стихах не пишут.

Но в чем-то Кастро был прав: перед ними действительно вздымался синий горный хребет Сьерра-Маэстра, нависавший над побережьем. Несколько часов они шли в темноте, пробирались сквозь кустарник, обходили фермы, курятники, избегали больших дорог, рассчитывая отдохнуть днем. Наконец город остался далеко позади, и перед ними не было ничего, кроме… гор.

Они видели горы, покрытые пышной июльской растительностью. Эта часть Кубы больше всего напоминала американский Дикий Запад. За перевалом горы круто спускались к морю.

– Мы пойдем туда?

– У нас есть четкие указания. Возможно, они сменили тактику и принялись прочесывать сельскую местность. Но признаков этого пока не видно. Сейчас дело не столько в нас, сколько в том, что они умеют. Хорошие ли они следопыты? Есть ли у них натасканные собаки? Погонятся ли они за нами во всю прыть или будут делать перекуры дважды в час? Знают ли тропинки? Ориентируются ли в горах? И охотно ли углубятся в них?

– Это солдаты и полицейские. Не думаю, что им нравятся дремучие леса.

– Пожалуй… Тогда встает второй вопрос: участвуют ли в этом американцы? У американцев есть знающие люди. Точнее, один знающий человек. Если так, то нам грозит опасность. Неприятно, но ничего не поделаешь.

– У них есть такой человек?

– Да. Он здесь. Мы встречались. Я его немного знаю.

– Вы должны были убить его.

– На самом деле я убил того, кто должен был убить его. Даже дважды! Тогда я считал, что поступаю правильно. Увы, теперь меня гложут сомнения.

Долгое время все шло хорошо. Они бодро шагали по тропинке, петлявшей между полями сахарного тростника, батраки кивали им, и молодой человек с жаром махал рукой в ответ. Наконец они остановились перекусить неподалеку от кучки лачуг у подножия горы. Никто не обращал на них внимания.

От леса, покрывавшего склон, их отделяла всего лишь полоска земли. К счастью, пока они были невидимы, но росший на этом поле сахарный тростник уже срубили, оставив бурую стерню. Следовало пройти по грязному проселку еще несколько миль и подняться в лес там, где заросли были гуще. Но Спешнев решил рискнуть, чтобы сэкономить время… и на этот раз его решение оказалось ошибочным.

Услышав слабое гудение, Спешнев поднял взгляд и увидел самолет. Он надеялся, что их либо не заметят, либо примут за двух крестьян, мирно идущих по своим делам. Но их заметили и, как видно, за крестьян не приняли, потому что снизились. А надежда на то, что блеф удастся, испарилась, когда молодой человек ударился в панику и, как сумасшедший, побежал к опушке.

«Болван», – подумал Спешнев. Но тут ему пришло в голову, что в самолете могут сидеть снайперы. Пришлось тоже смазать пятки.

Глава 42

Ночь криков прошла, сменившись утром. И тут кое-что случилось. Эрл следил за этим. Возбужденные капитан Латавистада и его помощники гурьбой высыпали из пыточной и начали кричать. Солдаты, собравшиеся на плацу, зашевелились, начали собираться в кучки, и кто-то подал сигнал целому парку грузовиков, что пора заводить моторы и создать караван. Капитан не был идиотом и знал, что с этим делом пятьдесят человек справятся лучше, чем пятьсот. Поэтому он отобрал сто пятьдесят солдат, то есть десять полных грузовиков. Погрузка шла медленно, и все это время Эрл сидел и курил сигарету за сигаретой.

Еще одна задержка произошла, когда привели собак. Одна собака убежала, и ее пришлось пристрелить. Потом произошла ссора между штатским проводником собаки и старшим офицером. К возвращению Френчи Эрл выкурил почти всю пачку.

– О'кей, – сказал Шорт, – они считают, что застукали его. Патрульный самолет заметил двух малых, шедших в горы в десяти милях к востоку от города. Когда самолет снизился, они бросились бежать. Это он, верно? Если бы кто-то просто шел в горы и понял, что его заметили, он не стал бы ударяться в бегство. А он – один из немногих, кого еще не поймали.

– Два человека, – отметил Эрл. – Русский все еще с ним.

Френчи кивнул: