– Да, ты, придурок. Кому-то приходится разгребать дерьмо, и капитан Латавистада, который делает это, великий человек. В отличие от членов поганых вроде тебя, которым нравится вырубать парней на вокзалах и убивать их, когда они сидят у себя на диване и читают газету. Но за такие дела медалей не дают. Ну ты, дерьмо вонючее, щас я тебе…

– Заткни пасть, мистер, иначе я заткну ее тебе сам, а все эти кубинцы будут следить за тем, как я выбиваю из тебя дерьмо.

Дерзость Эрла заставила коротышку отпрянуть, но его удивление тут же сменилось гневом. Лицо бандита побелело от ярости, а кулак описал широкую дугу. Легко уклонившись от удара, Эрл, приготовившийся сказать противнику пару теплых слов, преобразовал их силу в стихийную энергию дзюдо и смачно приложил подонка головой о ствол дерева.

Он сделал это еще пару раз и получил удовлетворение, увидев, что из раны на лбу брызнула кровь. А потом бросил коротышку наземь.

– Ну, падла, – прошипел Фрэнки Карабин. – Ну, сучий…

– Ты, кусок дерьма, вставай и убирайся, иначе я выбью тебе мозги и утоплю их в сортире. Ты мне не соперник. Вставай и уходи. Через пять секунд будет поздно.

Но человек не встал. Он приложил руку к окровавленному лбу, распухшему и пурпурно-желтому, как гнилой грейпфрут.

– Ты взял меня на прием…

– Ага. Который называется «быстрее и сильнее». Вставай, кусок нью-йоркского сала. Сейчас я начищу тебе задницу.

Свэггеру хотелось, чтобы коротышка встал, однако тот был не дурак. Карабин остался на месте, но его взгляд хорька и злобно перекошенное лицо говорили о том, что при следующей встрече с Эрлом он пустит в ход пистолет.

– Эрл, Эрл, – примирительно произнес Френчи, пробравшись сквозь кучку кубинцев, любовавшихся на то, как верзила лупит человека меньше себя – излюбленная потеха в полицейских участках всего мира. – Все в порядке. Не обращайте на него внимания.

Он повернулся к коротышке.

– Ну, если Лански узнает, что ты тут выкинул, он отошлет тебя в Штаты в корзине с сеном. Мы занимаемся серьезным делом и не нуждаемся в том, чтобы на нас катил бочку какой-то нью-йоркский громила. Возвращайся в Гавану, иначе я сделаю один телефонный звонок, после которого ты увидишь Манхэттен только во сне.

Коротышка угрюмо поднялся, швырнул в Эрла комком грязи, предусмотрительно промахнувшись, и захромал прочь.

– Это еще что за фрукт?

– Шестерка. Путается с тайной полицией и стучит большим людям, которым принадлежат гаванские казино. Червяк, только и всего. Бить его – слишком много чести.

– Сынок, если ты называешь это битьем, значит, ты не знаешь, что такое настоящее битье.

– Пусть будет так. Ладно, у нас кое-что есть. Кое-что стоящее. Пора ехать.

– Что же это?

– Латавистада расколол свидетеля. Они говорили по-испански, но я понял. Прекрасные Глаза еще поставит все точки над «i», но главное уже ясно. Свидетель видел, что в самом конце боя Кастро увел какой-то крестьянин. Но странный крестьянин. Высокий тощий малый с длинными седыми волосами. Судя по описанию, «похожий на поэта». Интеллектуал, представитель богемы – иными словами, битник. Это вам что-нибудь говорит?

Свэггер на мгновение задумался.

– Да, – наконец сказал Эрл. – Он – человек, знающий свое дело. Поверь мне, эти клоуны никогда его не найдут. Он слишком хитер для них.

– А для вас, Эрл? Вам придется охотиться и на него. Вы должны перехитрить этого человека.

Глава 41

Сейчас русский ехал в кабине, рядом со стариком-шофером, и давал ему указания. Спешнев чувствовал засады, заставы и неожиданно появлявшиеся отряды так, словно у него в мозгу был радар. Он всегда знал, на какую улицу свернуть, в какой переулок вырулить, и в конце концов ему удалось вывезти их на окраину города, кишмя кишевшего полицией.

К середине дня они остановились у реки. Кастро помылся и воспрянул духом; во всяком случае, его настроение улучшилось.

– Пора отдохнуть, мой друг, – сказал русский.

– Где? Нам нужно убежище.

– Если мы будем искать убежище, то привлечем к себе внимание. Один шепнет другому, и не успеешь глазом моргнуть, как тебя поставят к стенке. Только на этот раз я окажусь рядом с тобой. Впрочем, к тому моменту глаз у нас уже не будет. Нет уж, спасибо. Отдыхай здесь, у реки. Ляг. Поспи, если сможешь. Нам предстоит долгое путешествие.

– Куда? Я должен быть со своими людьми.

– Они мертвы. Твоя задача – выжить и сделать так, чтобы их жертва не была напрасной. Не будем говорить о глупости сделанного. Если ты в конце концов победишь, то прикажешь историкам назвать эту ночь триумфальной. Если они откажутся, расстреляешь их и найдешь новых. А теперь отдыхай.

Спешнев поблагодарил водителя и отпустил его. Когда грузовик уехал, он подвел юного революционера к самой реке. Тут Кастро никто не видел, зато ему открывался прекрасный вид на город и разбитый проселок, карабкавшийся на вершину холма. Вдали стояло несколько убогих крестьянских хижин с крышами из тростника, окруженных кривыми заборами, осликами и детворой.

– Жди. Никуда не ходи. Захочется по-большому – вали в штаны. Никому не говори о своем героизме. Жди здесь. Мне нужно кое-что уладить.