Автор обстоятельного исследования истории философии XVII века иезуит Гастон Сортэ один из заключительных параграфов раздела своей работы, посвященного Гассенди, называет: «Незаслуженное забвение Его причины», пытаясь объяснить, «почему учение Гассенди было при жизни его лишь беглой волной, а впоследствии она скрылась во мраке глубоко несправедливого забвения» (67, стр. 250). И тут же Сортэ выискивает всяческие оправдания тому, что забвение это, «жертвой которого стал Гассенди», отнюдь не было «совершенно неоправданным» (67, стр. 248). Латинский язык, на котором писал Гассенди, ограничивал сферу его влияния, объясняет Сортэ. Но почему этот международный язык тогдашних ученых не побудил их и последующих философов к тому, чтобы сделать доктрину Гассенди более доступной? (Кстати, сам Гассенди сделал латинский перевод с древнегреческого X книги Диогена Лаэртского для того, чтобы сделать более доходчивым излагаемое в ней учение Эпикура [1].)

В 1955 году, том самом, когда состоялся упомянутый конгресс в Дине, на страницах французского коммунистического журнала «La pensee» выступил тов. Жорж Коньо со статьей «Гассенди, реставратор эпикуреизма», где дан точный ответ на вопрос о том, почему Гассенди подвергался остракизму в истории философии: «Именно потому, что он проповедовал материализм, официальная история философии обходит его молчанием или нарочито искажает его идеи и даже его биографию» (№ 63, стр. 25).

В последние десятилетия имя Гассенди выплыло во французской истории философии из трехсотлетнего забвения. Появились обстоятельные исследования о нем. Предметом изучения стали не только опубликованные сочинения, но и хранившиеся веками в различных архивах рукописи и письма. В 1959 году был издан французский перевод «Парадоксальных упражнений». В 1962 году — полемические работы Гассенди против Декарта. А в 1960 году (спустя шестьдесят два года!) переведена упомянутая ранее диссертация Берра. Вокруг исторической трактовки и оценки философского наследия Гассенди возникла острая идейно-теоретическая борьба.

«Дело Гассенди», как теперь принято называть дискуссию о нем между французскими историками философии, — яркий эпизод в борьбе двух партий в философии. Совсем не случайно французский марксист потребовал воздать должное Гассенди. Не случайно перевод с латинского его произведений был осуществлен советскими философами. В 1968 году в Москве вышло двухтомное издание его сочинений, в которое вошли также до сих пор не переведенные на французский язык «Свод философии Эпикура» и полемическое письмо против Герберта Чербери. В журнале «La pensee» в том же году тов. Л. Ланжевен посвятил этому изданию, способствующему разработке истории материалистического лагеря в философии и роли в нем несправедливо игнорируемого Пьера Гассенди, специальную статью «Гассенди, переведенный на русский» (№ 137, стр. 114–118).

А дискуссия о Гассенди не замолкает. Утверждение о том, что «Гассенди еще и сегодня является объектом борьбы партий, словно он умер лишь вчера» (66, стр. 65), что одни выдают его за материалиста, другие — за противника материализма, одни — за вольнодумца, другие — за благочестивого католика, — это утверждение еще гораздо острее, чем в те годы, когда писал Шнайдер, выражено в нынешней дискуссии о Гассенди.

Кому же верить? — спрашивал Шнайдер. Стремлением дать убедительный, объективный ответ на этот вопрос будет все последующее исследование.

II. Сражения с филоморами

На 24 августа 1624 года в королевском дворце принцессы Маргариты под председательством профессора Парижского университета Антуана Вийона был назначен научный диспут для обсуждения тезисов его ученика Жана Бито, которые были озаглавлены: «Положения, выдвинутые против аристотелевских, парацельсовских и кабалистических догматов». Первые два из этих тезисов направлены против перипатетического учения о материи и форме. Собравшемуся в переполненном зале множеству посетителей было объявлено, что по приказу университетского руководства диспут отменен и присутствующим предлагается разойтись. Через несколько дней (4 сентября) парижским парламентом, по требованию теологического факультета (деканом которого был Клод Морель), тезисы были осуждены и подлежали уничтожению, а трем организаторам диспута было предложено в 24 часа покинуть Париж. Запрет гласил: «Запрещается всем, под страхом смертной казни, утверждать и преподавать какие бы то ни было положения, направленные против древних и признанных авторов…»