Читаем Гасильщик полностью

– Есть одаренные ребята, а есть и просто прохиндеи. Сначала и мне никак не верили, что я настоящий профессор, уточняли в университете, действительно ли, черт побери, был такой, да сгинул куда-то. Особенно их умилило, что я мотал срок. В общем, устроил по всем параметрам.

– Настоящего Карла Маркса одеть в лохмотья – самый зоркий коммунист не отличил бы его от бича, – не к месту вставил я.

– И тогда классик тут же пошел бы соединяться с пролетариями.

– И пролетарками…

– Ну, вот, значит, привезли меня сюда, выделили комнату, я воспрянул, – продолжил профессор. – Забыл ведь, когда последний раз ночевал по-людски. На чистых простынях, какое блаженство… Горячий душ, регулярное питание. Чтобы понять, насколько это все прекрасно, надо лишиться всех благ… Я сбрил к чертовой матери бороду, коротко постриг волосы. Пардон, но у меня уже начали заводиться блошки… Сначала я не понял, чем мне предстоит заниматься, никто не мог толком объяснить: отслеживай процессы в экономике, делай выводы, обобщения, тенденции. В Интернет доступа нет. Режим секретности! «Хорошо, – говорю им. – Для этого надо хотя бы регулярно изучать прессу». Раз в неделю привозят кипу. Читаю, делаю выписки. Ни черта не могу понять цель своего труда. Познакомился с коллегами. Кое-кто уже по полгода томится. Я по наивности попытался выяснить, зачем нас держат взаперти. Но никто мне не отвечал. Люди хмурились или произносили что-то отвлеченное, например, здесь каждый по личному желанию устраивался. В тот же вечер я почувствовал себя плохо. У меня начался жар, галлюцинации. Меня преследовало чувство необъяснимого страха, тревоги. Причем страх заполз глубоко в душу, выворачивал ее наизнанку, мне казалось, что я вот-вот сойду с ума. Я видел странные тени, в ушах звучали голоса, какие-то крикливые предупреждения, смысл которых никак не мог разобрать. Я мучился всю ночь, утром забылся, проспал завтрак. Постель была совершенно мокрая от пота. Потом появился этот мерзавец Веракса и сказал буквально следующее: «Тебя еще интересует, почему у нас держат взаперти? А ведь объясняли, что для вашей же, дурачки, безопасности. Вы же бесценный генофонд!»

Передо мной сидел непривычно бритый человек, с которым я делил корку хлеба и бутылку водки, бомжевал, чувствовал себя отверженным и свободным в самой последней крайности… Только сейчас профессора лишили этой свободы, и потому не осталось и следа от философского умиротворения, глаза сверкали тяжелым блеском. Насколько мощная махина Святозаров! Жизнь не подкосила его. Она лишь дала ему крепкого пинка. А всего-то и надо было человеку: чистая койка, одежда и питание. И он снова будет уважать себя…

– Я все понял, – продолжал Святозаров, – меня накачали галлюциногенами, подавляющими волю, здесь, как и положено в тюрьме, будут пытаться отравить мою душу… Потом мои обязанности конкретизировали: я составлял краткий анализ по основным тенденциям в различных сферах экономики, банковском деле, финансах. Не знаю, кто читал мои справки, впрочем, мне они доставляли удовольствие. Все же какая-то работа. Через некоторое время задачу еще раз уточнили: я должен был анализировать все случаи мошенничества, финансовых нарушений, афер, уголовных преступлений в этих же областях. Что я очень скрупулезно и делал. Мне привозят около пятидесяти наименований различных изданий, я запросил и несколько иностранных… Не так давно меня лицезрел Вячеслав Викторович. Он долго тряс мне руку, интересовался питанием, бытовыми удобствами. Потом мы попили коньячок из микроскопических рюмочек, и генеральный директор попросил меня создать «уникальный», как он выразился, труд. Мне предстояло систематизировать и подробно описать все известные случаи мошенничества, преступлений и нарушений в сфере финансов, банков и экономики, способов быстрого получения и оборота денег. Он узнал, что я специализировался в свое время на экономике капитализма, и предложил тщательно исследовать особенности деятельности российских акционерных обществ, товариществ, фирм и так далее… Он сказал, что эти исследования помогут в борьбе против мошенников, преступников всех мастей. И предупредил, что мою работу очень ждут в правительстве и в правоохранительных органах. Вячеслав думал, что я тут же упаду от удивления. Но я вздохнул и сказал: «Для этого надо держать меня взаперти?» – «Вам все равно некуда ехать. А здесь вас хоть кормят и дают работу во благо Отечества. Работа очень важная и срочная. Отнеситесь к ней серьезно. И еще раз подчеркиваю, меня интересуют механизмы совершения незаконных, впрочем, и законных сделок». Мы распрощались как добрые друзья… А потом я познакомился ближе с Кузьмой Ароновичем Птицеедисом.

– Это такой лысый и слюнявый? – уточнил я.