Читаем Гасильщик полностью

– Это ты сейчас так говоришь. А через месяц скажешь, чтобы я собрала манатки и исчезла.

– Не скажу, потому что я люблю тебя.

– Не надо разбрасываться словами.

– Я могу доказать чем хочешь!

Я встал на колени, обнял ее холодные ноги.

Она устало опустила ладони на мои руки, я не выпускал ее, она порывисто вздохнула.

– Володечка, милый, я чувствую, что нам лучше сегодня расстаться. Поверь, так надо… Кроме того, у меня есть некоторые дела…

– Какие? – тут же спросил я.

Она не ответила, взъерошила мои волосы, как делала когда-то моя мама. И я, конечно, почувствовал себя несчастным мальчиком, которого одолели его детские неприятности. Я положил ей голову на колени, безумство очередной ночи отменялось, поэтому непроизвольно тянул время, надеясь хоть на мимолетный ее порыв. Как быстро все закончилось. Еще полчаса назад я был счастлив и нетерпелив, как марафонец перед стартом, готовый к подвигам и наслаждениям во имя любви. Я ждал этого часа, когда логика нашего вечера естественно перерастет в более интимные ласки, когда мы скинем одежды и вновь страстно и неистово бросимся друг к другу.

И вдруг меня лишили сладкой конфетки, которая таяла в моих жарких руках.

Света решительно поднялась.

– Неужели вот так и уйдешь? – с негодованием воскликнул я.

Какой же я глупец! Женщина всегда знает, чего хочет мужчина. И чем решительней намеки, тем они глупее. И тем смешнее выглядит сладострастник.

– Нет, не так, – ответила моя Светочка. – Ты меня проводишь. Только, ради бога, не садись за руль.

Мы оделись и вышли на улицу. Падали снежинки, искрились, кружились в свете фонарей, как мошки, опускались на наши лица и тут же таяли, превращаясь в экологически чистые слезы.

– Она уходила навсегда, а его глаза наполнялись слезьми, – пробормотал я.

– Почему слезьми? – спросила Света.

– Чтоб над ним смеялись, – ответил я.

– А вон и троллейбус…

Разумеется, это приехал наш старый друг, и номер на его боку был старый, как и вся наша жизнь – 2008. Он подождал нас, не захлопнул перед носом входную дверь и, после того, как мы уселись на холодный дерматин кресла, тронулся в путь, поскрипывая, как старичок, который разговаривает сам с собой.

В молчании мы проехали до Светкиной остановки, я несколько раз пытался начать разговор, но, глянув на мою подружку, передумывал. Когда нечего сказать, молчание – лучший способ ничего не испортить. Я понимал, что никакие мои усилия, ухищрения, слова не заставят Свету хотя бы просто рассмеяться, и сказал ей об этом. Она едва улыбнулась, но не ответила.

Говорят, что мужчина познает тайну женщины после ночи, проведенной с ней. Это так, но есть тип женщин, для которых это правило неприемлемо. Светлана стала для меня еще более загадочной и таинственной: иногда она казалась искушенной сердцеедкой, а иногда – безрассудной, взбалмошной девчонкой. Но ее выдавал взгляд – ироничный, понимающий, как будто она что-то хотела сказать, да всякий раз останавливала себя, зная наперед, что не поймут…

Мы без приключений поднялись на третий этаж, я вошел первым в темную комнату. Балкон был распахнут настежь, в квартире стояла уличная температура, под дверью намело снегу.

– Этого следовало ожидать, – сказал я, закрывая балкон.

Света ничего не ответила, принесла веник, совок и ведро, быстро смела снег.

– Ты здесь простудишься. Поехали обратно, – предложил я.

– Нет, я останусь.

– Тогда тебе не обойтись без грелки в человеческий рост.

Она склонила голову набок и вымученно глянула на меня.

– Володя, не обижайся, но я хочу побыть одна… Не бойся, ничего со мной не случится.

Если человек не понимает таких взглядов, он – законченный зануда.

Я снял трубку.

– Имей в виду, телефон не работает. Хочешь, я проверю линию?

– Не надо. Все равно порвут. Обойдусь мобильником.

Я не стал настаивать. Если женщина захотела, она все равно поступит по-своему, даже если заведомо будет знать, что не права.

Не буду навязчивым.

И вообще, спецназ погранвойск не капитулирует, он уходит в глубокий тыл, чтобы появиться и овладеть противником с совершенно неожиданной стороны. В этом его сила.

Получив холодный поцелуй (чуть ли не в лобик) и бросив вожделенный взгляд на диван, я спросил более чем изящно:

– Скажи честно, Светочка, я тебя затрахал?

– Фу, какой ужас! И этот человек говорит о любви…

И она буквально вытолкала меня за дверь. Мне захотелось расхохотаться дурным и безнадежным смехом, но я напоследок выкрикнул:

– Я так и не записал твой телефон!

– Он все равно не работает! – послышалось из-за двери. – Спокойной ночи, Володя…

– А сотовый?

Она не ответила. Последний раз меня так выталкивали из женского студенческого общежития, когда я был курсантом-третьекурсником. Тогда тоже все шло как по маслу. И казалось, что вот-вот наступит вожделенный решающий момент, но – тщетно, и все потому, что я был слишком решительным. А так нельзя.

Дверь захлопнулась. Я вышел на улицу. Снег иссяк, пошел дождь, превратившись на асфальте в некое подобие грязной геркулесовой каши. Так сказать, приятного аппетита всем любителям овсянки.