Якубов. Хорошо! Но как вы думаете все это исправить?

Сидорин (Якубову). Мы, разумеется, вас восстановим.

Аникеева. Да, Александр Григорьевич!

Сидорин. Я не знаю, как это сделать? Но, вероятно, за счет… кого-нибудь другого?

Аникеева. Естественно…

Жена Гуськова. А как же с нами будет?

Тромбонист (тревожно). Так, кого именно вы хотите вышвырнуть?

Аникеева. Товарищи!.. Правление просто зашло в тупик. Я объявляю перерыв.

Марина. Ну нет…

Аникеева. …Мы прервемся…

Тромбонист (рассердился). Какой перерыв в половине второго ночи?!

Карпухин (в гневе). Товарищи! Я не понимаю, что, собственно говоря, здесь происходит? Выскочила эта (показывает на Малаеву) шмакодявка, и теперь мы что, должны все перестроиться, перековаться? Отдавать друг другу гаражи? Мы всего эдакого наслушались и начитались. Мы, чего тут скрывать, боремся здесь за место под солнцем, в виде гаража!

Сидорин (наводя порядок, кричит). Место под солнцем на юге! В Сочи! Перерыв!

Якубов. Позвольте! Меня восстановили или нет?

Аникеева. Александр Григорьевич! Считайте, что наша машина уже стоит в гараже.

Якубов (первый раз улыбнулся). Что ж, спасибо, лучше поздно, чем никогда.

Сидорин. Поздравляем, вы восстановлены!

Жена Гуськова. А мы-то как же?

Фетисов. Во жизнь! Каждый счастлив в одиночку!..

Правление уходит куда-то вглубь. Волнуются растерянные пайщики.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Второе действие начинается с того, чем кончилось первое. Тромбонист начинает играть нежную и печальную мелодию. Усталые пайщики разбрелись по музею, разбились на группы.

К Кушаконой подсаживается Карпухин.

Кушакова (показывает на Малаеву). Кто вот эта вот идейная пигалица, которая устроила всю эту заваруху?

Карпухин. Эм. Эн. Эс…

Кушакова. Что это такое? С чем это едят?

Карпухин (расшифровывает). Младший научный сотрудник. Кандидат наук, специалист по ядовитым змеям.

Кушакова (шутит). Она многого от них набралась…

Карпухин (тоже шутит). Или змеи от нее…

Кушакова (смеется). Если женщина с такими внешними данными борется за правду, она наверняка не замужем.

Карпухин. Угадали!

Кушакова. Муж давно ее бросил?

Карпухин. Мужа отродясь не было.

Кушакова (эти двое явно нашли общий язык). Как так? Я слышала, ребеночек-то имеется.

Карпухин (пошло смеется). Мир не без добрых людей. Я не люблю всякие эти слухи, всевозможные пересуды, но у нас говорили, что ребеночек-то… (Шепчет на ухо Кушаковой.) Понимаете?…

Кушакова. Какой ужас! Раньше мужчины платили женщинам, это было нормально, а теперь… Какое падение нравов!

К Малаевой подходит Фетисов.

Фетисов. Елена Павловна!

Малаева. Да… (Она все еще переживает свое выступление.)

Фетисов (скрывая теплое чувство к Малаевой). Я ведь в автомобилях дока. Всякую профилактику и любой ремонт…

Малаева (улыбнулась сквозь слезы). Я знаю, вы великий народный умелец.

Фетисов. Так что для вас я все сделаю. Бесплатно, конечно.

Малаева. Спасибо…

Фетисов (нежно). Да я ваш чахлый «москвич» в «мерседес» превращу.

Малаева (растроганно). Спасибо, Виталий, но мое выступление, оно ведь ничего не изменит.

Фетисов. А это вне зависимости!

Малаева. Спасибо.

Подошел Хвостов, по-братски погладил Малаеву по голове. Она тоже его погладила, как сестра милосердия, утешая. На окне сидит Наташа, возле нее Смирновский.

Наташа. Ну почему ты на мне не женишься?

Смирновский (чувствуется, что этот разговор происходит не впервые). А чего тебе не хватает? Отпуск мы и так проводим вместе. Если куда выбираемся в театр, тоже вдвоем, и в кино. Тебе нужно официальное положение профессорской жены?

Наташа. Надоело быть любовницей, унизительно.

Смирновский. Но это ханжеская точка зрения.

Наташа (с грустной улыбкой). А я сама ханжа.

Смирновский (вздохнув). Я же старше тебя, уж не будем подсчитывать, на сколько.

Жених (подбегает). Скажите, там нет выхода?

Наташа (с сочувствием). Нет, там тупик.