Сама судьба посылала Ганнибалу шанс испытать безрассудство начальника конницы. Между вражескими лагерями, расположенными недалеко друг от друга, возвышался холм, на который и сделал ставку карфагенский полководец. Безводная и бедная растительностью долина Фортора на первый взгляд казалась плохо приспособленной для устройства засад, однако, внимательно изучив местность, Ганнибал обнаружил здесь несколько достаточно глубоких оврагов и даже пещер. Пять тысяч пехотинцев и пять сотен всадников он разбил на группы по 200–300 человек и приказал им спрятаться в этих оврагах. Ранним утром он повел свою легковооруженную пехоту на вершину холма. Муниций, оценив диспозицию, решил, что без труда одолеет малые силы противника. Первым делом он бросил на штурм холма велитов [71], затем послал им на подмогу конницу, но, поскольку к карфагенянам подходили все новые и новые подкрепления, он в конце концов повел в атаку оба своих легиона. Тут-то и настал час «засадного полка» Ганнибала. Оказавшись в тылу у римского войска, карфагенские воины принялись крушить их налево и направо. От полного разгрома легионы Муниция спас Фабий, успевший привести им на помощь свои отряды. Ганнибал остановил бой.

И Полибий (III, 105, 8-11), и в еще большей степени Тит Ливий (XXII, 30) заканчивают описание драматических событий лета и осени 217 года, поставивших под угрозу сплоченность Римской республики, на оптимистической ноте. Согласно Титу Ливию, Муниций повел себя после битвы настолько благородно, что добровольно отказался от звания, которого так рьяно добивался, и с почти сыновней почтительностью принес Фабию покаяние. Прекрасно понимая, что Тит Ливий относился к числу восторженных почитателей Фабия, что, кстати сказать, заставило его преуменьшить значение хоть и небольшого, но вполне реального успеха, достигнутого Муницием у стен Гереония (G. Vallet, 1962), мы, тем не менее, обязаны отметить, что урок терпения, преподанный Фабием, его соотечественники усваивали плохо. Народу, ожидавшему от своих полководцев триумфа, выжидательная тактика диктатора не могла не казаться слишком уж серой. Прозвище «Медлитель», в нашем восприятии неразрывно связанное с именем Фабия, никогда не применялось по отношению к Кв. Фабию Максиму при его жизни, оно не стало фамильным именем, прибавляемым к родовому за особые заслуги, да и не могло стать им, ведь для современников Фабия в самом понятии «медлитель» было больше дурного, чем хорошего (R. Rebuffat, 1983). Повествуя о смерти «Медлителя», скончавшегося в 203 году, незадолго до битвы у Замы, Тит Ливий (XXX, 26, 9) приводит слова Энния, в одном лаконичном стихе сумевшего точно определить то особое место, которое принадлежит Фабию в пантеоне римских героев: «Один человек спас нам Республику промедлением». Но «Анналы» Энния вышли в 168 или 167 годах, следовательно, чтобы воздать должное Кв. Максиму Фабию, понадобилась смена двух поколений [72].

За пределами Италии

Нередко возникает вопрос: мог ли Ганнибал выиграть войну в Италии? При всей его сложности мы, несколько забегая вперед, пожалуй, ответили бы на него так: Ганнибал не мог выиграть войну в Италии, потому что проиграл ее в Испании.

Читатель помнит, что в августе 218 года П. Корнелий Сципион, отказавшись преследовать Ганнибала, пересекшего Рону и двинувшегося к северу, передал оба своих легиона под командование своему брату Гнею с приказом вести их в Испанию. Гней добрался до Эмпорий, где и расположился вместе со своим войском. Организовав ряд рейдов по побережью современной Каталонии, а затем и в глубь полуострова, он, действуя где силой оружия, а где и дипломатией, довольно быстро сумел склонить на свою сторону народы, населявшие северо-восток Испании, от обитавших в предгорьях Пиренеев лацетан до племен, селившихся по северному берегу Эбро (Полибий, III, 76; Тит Ливий, XXI, 60, 1–4). Здесь, как мы помним, оставался Ганнон с войском, оставленным ему Ганнибалом накануне перехода через Пиренеи. Он вышел к местечку Кисса, возможно, в районе современной Лериды и дал римлянам сражение. Сципион его с легкостью выиграл и в числе прочих трофеев завладел добром, которое Ганнибал по пути в Галлию из-за его тяжести оставил здесь на хранение.

Гасдрубал, которому брат поручил охранять испанские владения к югу от Эбро, узнал о поражении Ганнона слишком поздно. Поспешив ему на помощь, он переправился через Эбро, когда битва уже завершилась, и вынужден был довольствоваться нападением на экипажи римских судов, утратившие бдительность. Узнав, что Гн. Сципион отправился устраиваться на зимовку в Тарракон, он занялся укреплением городов, расположенных по южную сторону от Эбро.