Кстати, эпизод с этими пленниками дал Титу Ливию (ХХИ, 6, 12) еще один повод возмутиться «пунийским вероломством», но мы обязаны вернуть автору его же обвинение. Вопреки тому, что пишет Тит Ливий, Магарбал вовсе не обещал римским солдатам свободу в обмен на сдачу оружия, он всего лишь гарантировал им жизнь. И когда их доставили в карфагенский лагерь, Ганнибал, смешав их с остальными пленными — в общей сложности таковых оказалось 15 тысяч человек, — объявил им, чтобы рассеять последние сомнения, что никаких обещаний его помощник в принципе им давать не мог, поскольку это просто не в его власти [61]. Затем, по-прежнему верный себе, он приказал разделить пленных на две группы. Римских граждан отправили под надзор отдельных карфагенских отрядов, а их союзников без выкупа отпустили на все четыре стороны. Ганнибал еще раз повторил перед ними речь, с которой уже обращался к пленным врагам после сражений на Тицине и Требии: он пришел не воевать с италиками, а вернуть им свободу, попранную Римом [62].

Карфагенский полководец озаботился также и тем, чтобы воздать посмертные почести погибшим — не только своим (потери пунийцев были невелики; всего около полутора тысяч человек, главным образом галлов), но и командирам вражеской армии. На поиски тела Фламиния он отрядил специальную команду, но, как пишет Тит Ливий, все ее старания остались тщетны. Это выглядит тем более странно, что по приказу Ганнибала его воины всегда собирали на поле сражения все брошенное оружие. Как мы вскоре убедимся, его африканские соединения в дальнейшем воевали преимущественно римским оружием. Поэтому можно предположить, что поиски велись очень тщательно, притом на ограниченном и скорее небольшом пространстве. Неожиданное решение загадки исчезновения тела Фламиния предложил недавно один из современных исследователей. Известно, что консула убил галльский воин, но также известно, что у галлов существовал обычай хранить в качестве трофея голову убитого врага. А разве можно представить себе трофей более ценный, чем голова римского консула? Если же допустить, что, отрубив у мертвого Фламиния голову, галл снял с его тела и богатые доспехи, становится вполне понятным, почему среди тысяч убитых тело консула осталось неопознанным (G. Brizzi, 1984, pp. 35–43).

Лето на Адриатике

Но несчастья римлян еще не кончились. Спустя несколько дней после битвы на озере Магарбал со своей конницей отправился по приказу главнокомандующего на перехват четырех тысяч римских всадников, посланных Сервилием из Римини на подмогу Фламинию, но опоздавших к сражению. Магарбал блестяще справился с задачей. Оставшиеся после короткой схватки в живых римские солдаты пополнили ряды пленников Ганнибала.

…Рим пребывал в оцепенении. Претору по делам иноземцев М. Помпонию Матону выпала печальная честь объявить с высоты ростр о поражении потрясенному народу, который толпился на форуме и осаждал курию [63]. Растерянность горожан, успевших за долгие годы отвыкнуть от военных неудач своей армии, усугублялась неопределенностью политического положения: один из двух консулов погиб, а второй, хоть и сохранил — за вычетом конницы — свои легионы, однако оказался заперт в Римини и не имел никакой связи с Римом. Такой расклад требовал чрезвычайных мер, и очень скоро мы узнаем, каких именно.