Читаем Ганнибал полностью

Отныне римская армия насчитывала 23 легиона (вместе с четырьмя испанскими), повторив собственный «рекорд» 211 года. Кроме двух непосредственно подчиненных ему легионов, Клавдий Нерон, видевший свою задачу в том, чтобы удерживать Ганнибала в Лукании и Бруттии, мог рассчитывать на не менее мощные силы, сосредоточенные под командованием преторов в Капуе, Таренте и Бруттии. В общей сложности он имел в своем распоряжении семь легионов, усиленных соединениями союзников. Миссия Салинатора заключалась в том, чтобы не пустить Гасдрубала дальше Галлии, то есть запереть его в Северной Италии [102]. Помимо двух консульских легионов он располагал еще двумя, подчиненными претору Л. Порцию Лицину, а также теми, которыми командовал пропретор Этрурии Г. Теренций Варрон, консул 216 года.

Гасдрубал добрался до долины По к концу апреля либо к началу мая. Его войско, в начале пути примерно равное по численности тому, что десятью годами раньше вел его брат, при переходе через Альпы пострадало гораздо меньше, поскольку двигалось более легким и коротким маршрутом. Опять-таки если Ганнибалу, едва спустившись с гор, пришлось принимать бой в суровых условиях зимы, то Гасдрубал оказался в Цизальпинской Галлии летом, а его солдаты успели хорошенько отдохнуть. Видимо, именно этим объясняется тот факт, что римляне не рискнули схватиться с Гасдрубалом непосредственно на берегах По, тем более что кроме Плаценции и Кремоны они не располагали в этой стране инсубров ни одним надежным плацдармом и не имели здесь отлаженных средств коммуникации. Судя по всему, в Риме приняли решение бросить все силы на оборону Центральной Италии, линия которой проходила по северной границе Этрурии, и областей, еще во времена Тита Ливия именуемых «страной галлов», то есть бывшей территории кельтского племени сенонов, обитавших на Адриатическом побережье между Анконой и Равенной.

Между тем население Рима, подогреваемое неблагоприятными знамениями, волновалось. Стремясь восстановить в городе спокойствие, жрецы задумали провести девятидневный молитвенный ритуал (Тит Ливий, XXVII, 37, 1): хор из 27 девушек (трижды по девять) распевал на улицах гимн в честь Царицы Юноны — сочинение Ливия Андроника, одного из первых латинских поэтов, рожденного в Таренте рабом, а затем отпущенного на волю отцом консула Ливия Салинатора, от которого он и унаследовал свое родовое имя.

Гасдрубал, своим быстрым переходом через Альпы добившийся значительного выигрыша во времени, потерял его, задумав осадить Плаценцию. Если б ему удалось взять город, символическое значение этой акции трудно было бы переоценить. Плаценция, ставшая римской колонией в том же 218 году, которым ознаменовалось начало войны, представляла собой крайний форпост Рима в кельтских владениях. Даже Ганнибал, окрыленный победой при Требии, в свое время отказался от попытки взять город осадой, посчитав, что эта задача ему не по плечу. Захвати Гасдрубал Плаценцию, он не только получил бы надежно укрепленный тыл, но и сумел бы произвести впечатление на племена инусбров, обитавшие севернее, и бойев, живших южнее. При том, что ему так или иначе пришлось бы пробираться через их владения, он отлично понимал, что их содействие или, на худой конец, нейтралитет ему не помешают. Возможно также, что брат Ганнибала надеялся отвлечь к Плаценции оба легиона претора Порция Лицина и повторить военный успех, первоначально сопутствовавший брату, одержавшему убедительную победу при Требии. Однако упорное сопротивление города спутало эти планы. И Гасдрубал, решив, что навербовал в свое войско достаточно союзников-галлов, дождался осени, когда легче обеспечить солдат продовольствием, а лошадей — фуражом, снял осаду и двинулся к югу. В отличие от Ганнибала, проделавшего тот же путь весной 217 года, Гасдрубал не пошел через Апеннины, что вывело бы его в Этрурию, а предпочел оставить италийский горный хребет справа от себя и спуститься к Адриатическому побережью через Романью. Одновременно он написал брату письмо, доставку которого поручил «эстафете», состоявшей из четырех галльских и двух нумидийских всадников. Вскоре читатель узнает, какая судьба ожидала и участников эстафеты, и само послание.