Читаем Гамбит Королевы полностью

Катерина плавно шествовала по длинной галерее, ее сопровождали Кэт Брэндон и сестрица Анна. В разноцветных переливчатых платьях они были похожи на экзотических птиц. Платья, уже уложенные к завтрашнему переезду, пришлось в спешке извлекать из сундуков. На Катерине наряд из небесно-голубой парчи с ярко-красными, как грудка снегиря, атласными рукавами и корсажем. Лиф платья расшит блестками. На шее у нее ожерелье из крупного жемчуга. Анна нарядилась в шелковое платье в алую и белую полосы, с изумрудами Герберта, а Кэт в канареечно-желтом платье из тафты под темно-синей бархатной мантией. За ними по полу волочились длинные шлейфы. Вуали, отброшенные за спину, покачивались при ходьбе. Перед ними выступали два гофмейстера; иногда они оборачивались, чтобы полюбоваться на великолепных созданий в полном оперении, которые направлялись в королевские покои. В просторной приемной собралась обычная толпа придворных; все расступались, как Красное море, чтобы пропустить их. Кое-кто перешептывался, прижавшись губами к уху соседа. Все знали, как король любит редких птичек за своим столом – в том или ином виде.

Катерина думала об ордере с подписью короля – черным по белому. Генрих расписался своей рукой, а не приказал приложить к документу большую государственную печать. Неужели он мог одним росчерком пера лишить ее жизни? Это пугало ее. С таким же успехом он мог бы поставить клеймо на ее теле. Ордер она швырнула в огонь. Интересно, в каком настроении король пребывает сегодня? Он сам пожелал ее видеть; наверное, это хорошо. Может быть, королю надоело избавляться от жен. И все же ее переполнял ужас. Что, если, придя в его покои, она увидит, что короля нет, а ее ждет стража, готовая препроводить ее в Тауэр? «Нелли Сухо поймала муху и к нитке привязала». Ей не дает покоя судьба Дот, бедной исчезнувшей Дот. Кто-то взял ее под руку. Обернувшись, Катерина увидела Анну Стэнхоуп в шуршащем атласном платье; на шее покачивался большой, как плод шиповника, рубин. Стэнхоуп пришла поддержать ее. Улыбнувшись, Катерина спросила себя, в чем дело. Стэнхоуп в самом деле поддерживает ее или просто хочет позлорадствовать?

Из головы у нее не выходили слова Хьюика, сказанные перед тем, как они отправились к королю: «Кит, будьте послушны и, ради всего святого, держите свои мнения при себе. От этого зависит ваша жизнь». Как ей отблагодарить его за все, что он для нее сделал? Принес ей ордер, рисковал жизнью ради нее. Есть вещи слишком большие для простой благодарности. Приехав в Ашридж, он обнаружил, что Елизавета вполне здорова. Его просто убрали с дороги. В Ашридж его отправил Пейджет. Но теперь Хьюик вернулся и поддерживает ее в трудную минуту. Он предположил: может быть, кто-нибудь нарочно обронил ордер на арест королевы в надежде, что его подберут друзья и предупредят Катерину? А может, то была случайная ошибка ее врагов? Или промысел Божий? Скорее всего, правды они никогда не узнают.

– Оденьтесь как королева, Кит, – сказал ей Хьюик, – и помните: будьте покорны.

– Податливы, – добавила она.

– Уступчивы.

– Покладисты.

– Молчаливы. – Они оба неожиданно рассмеялись. Перед тем как откланяться, Хьюик легко поцеловал ее в щеку и напомнил: – Кит, кроткие наследуют землю.

Он ушел с улыбкой, хотя внутри у него все кипело от беспокойства.

Они остановились у двери в королевские покои. Катерина переглянулась с Кэт Брэндон; та одобрительно кивнула. Кто-то за дверями играет на лютне, слышно пение: «Кто получит мою белокурую леди, когда зазеленеют листья?» Песня знакомая, хотя Катерина не помнила, где слышала ее. Гудят мужские голоса. Среди них явственно слышится звучный бас короля, и Катерина вздохнула с облегчением. Генрих не остался бы в своих покоях, если бы приказал арестовать ее. Перед тем как распахнуть двери, гофмейстеры перешептываются.

Все собрались вокруг короля: Гардинер, Райзли, Рич, Пейджет и сошки помельче. Как только дамы вошли, повисло тяжелое молчание. После минутного оцепенения мужчины, опомнившись, опустились на колени и сняли головные уборы.

Лицо Генриха было непроницаемо. Он развалился на сиденье, как жаба.

– Ага! Вот и моя королева, – сказал он. – Иди сюда, дорогая, сядь со мной. – Он хлопнул себя по коленям.

«Значит, мне придется сидеть у него на коленях у всех на виду», – подумала Катерина, с трудом взгромождаясь на колено короля и прикасаясь губами к его влажным, мясистым губам. Она уселась, и ее спутницы поспешили устроиться поудобнее. Катерина заметила кривую улыбку Райзли и едва скрываемую гримасу на лице Гардинера. Они как две собаки, которые надеются получить кость.

Пейджет, по-прежнему изогнутый в подобострастном поклоне, воскликнул:

– Уверен, даже при дворе самого короля Франциска не найти таких красавиц!

– Мы говорили о Боге, верно, Гардинер? – Пропустив слова Пейджета мимо ушей, Генрих машет епископу мясистой рукой. Все знают: Катерина не умеет держать язык за зубами, когда речь заходит о религии. Ей приготовили ловушку и надеются ее поймать.

– Да, ваше величество. – Глубоко посаженные глаза Гардинера на миг сверкнули злорадством.