Читаем Галерейщица полностью

— Начнём с того, что у меня нет и не было никогда родственников в деревнях, и я, и мои предки сугубо городские жители.

Елена Владимировна с интересом наблюдала за новоявленной родственницей. Та пока держалась стойко, уверенная, что победа окажется за ней, едва она сможет высказаться.

— Во-вторых…

Но “родственница” не дала ей сказать, что там “во-вторых”, подбоченилась и на какой-то дикой смеси сюсюкания и причитания, начала, театрально заламывая руки, рассказывать печальную историю о том, что её очень молодую выдали замуж в аналог дальнего колхоза “1 мая” и в город она уже не вернулась, о том, какая Ева была маленькая и уже и не помнит, как та её на коленке катала. Причитания плавно перетекли в укор Евы, пристыживая её за то что одна живёт, с намёком — мол, нужен строгий догляд за девой младой, а то та в пучину разврата канет.

Соседки согласно кивали головами и активно поддакивали.

— Во вторых, — возвысила голос Елена Владимировна, взгляд её стал жестким, а в голосе зазвенел металл, — господин лейтенант Городской Полиции Вольп подтвердит, — тут она театрально указала на Амадео, — что нет у меня никаких родственников за пределами города и в принципе. Вообще. Даже внебрачных. Никаких. Это проверялась при приёме на работу в Полицию.

— Доброго вечера, дамы! — Амадео сладко улыбнулся, показал полицейский значок закреплённый на жилете, распахнув кожаный плащ, — Позвольте ваше удостоверение личности, госпожа родственница.

Но дама не стала дожидаться пока детектив Вольп сделает все реверансы, она подхватила саквояж и попыталась скрыться. Лис конечно не волк, но куда даме соревноваться с оборотнем, меньше через минуту на “тётю из деревни” были надеты магические путы, а Вольп по коммуникатору вызывал полицейский мобиль и нарочито громко ругался на то, что всякие мошенницы разгуливают средь бела дня и уже нагло пытаются втереться в доверие к сотрудникам полиции, делая “совершенно незаметный” упор на последнее.

К Елене Владимировне оглядываясь, бочком подошла одна из соседок.

— А те, что дрались кто были? — почему-то громким шепотом спросила она.

— Охрана моя, — не моргнув глазом, сказала полуправду Елена Владимировна. — В шутку дрались, разминались.

Может быть они и не поверили, но остальные вопросы у этих поборниц морали и невольных пособниц мошенницы, похоже отпали.

“Следи за собой, будь осторожен!..” — невольно всплыли в памяти Елены Владимировны строчки из песни Цоя.

Прощаясь, детектив Вольп очень серьёзно сказал:

— Ева, я разрываюсь между двумя чувствами к тебе! Я хочу предложить тебе руку, сердце и кошелёк, и в тоже время гм… Напомни мне, чтоб я не злил тебя, а то у меня сейчас было желание надеть ошейник и выполнять команды.

В надежде, что тот пошутил, Елена Владимировна внимательно посмотрела на оборотня, и вроде не ошиблась.

— Может для женитьбы это самое оно? — легкомысленно спросила она.

Вышло правда как-то несколько хрипловато.

Амадео Вольп однако не засмеялся, громко сглотнул и поспешил откланяться.

Шутка не была понята, похоже.

Новый дом или хом-свит-хом

Бывает так, что вот смотришь на вещь и не хочешь её, а в другой раз — вроде и с дефектами, например, что-то, но ты готов кричать “Моё!” и отбиваться ногами от желающих хотя бы посмотреть, во что ты так вцепился.

В первый раз, когда Елена Владимировна ездила смотреть дом с орками, тот ей категорически не понравился. Дом явно был “не её”. Квартал хороший, ремонт свежий, но интуиция вопила “Нафиг!”. Елена Владимировна дисциплинированно обошла весь дом, вслед за агентом, даже в подвал заглянула, хотя уже с первого взгляда поняла, что не позволит оркам тратить на это строение деньги.

Теперь, когда расписание её занятости изменилось, она могла посмотреть гораздо больше домов.

Идея с домом уже не казалась такой бредовой после шоу с мнимой родственницей. Озабоченные её нравственностью соседи категорически не устраивали Елену Владимировну. Она догадывалась, что это будет повсеместно, и вариант жизни с орками далёк от идеала, ибо как бы Фишруни её сестрой не величал, но на орчанку она не тянула от слова совсем. Тут же соседям придёт в голову, что она сожительствует с тремя крупными мужчинами, и если не посыпятся предложения “большой и чистой любви”, то исключительно из опасения быть размазанными орками тонким слоем по мостовой. Вопрос надо было как-то решать, но Елена Владимировна пока не видела выхода из тупика: соседи будут всегда.

Решение пришло совершенно случайно, когда Ева гуляла с фотомагером по Серебряному кварталу. Она набрела на небольшой ухоженный парк, в центре которого было маленькое озерцо с уточками. Незаметно она прошла весь парк насквозь и вдруг вышла на тихую улочку, которая называлась Парковой. Плотно застроенные дома в два уровня, похожие на таунхаусы стояли через дорогу от парка, от дороги их отгораживала зелёная изгородь из кустов и деревья.

— Вот оно! — тихо, сама себе сказала Елена Владимировна, щелкая затвором фотомага, — Практически идеальный вариант!