Читаем Гайдзин полностью

Бог ты мой, будь я проклят, если могу называть её миссис Струан — такая есть только одна, думал он. Юный Малкольм женился? Вопреки её приказам? Вопреки её неодобрению? Он, должно быть, совсем сбрендил! Имеет ли их брак законную силу? По морским законам да, если бы они были взрослыми, но это не так. Развернет ли она все обратно? Ставлю сломанный пенни против золотой гинеи, что да. Она придумает двадцать способов аннулировать их брак, вы и чихнуть не успеете! Чёрт, ведь это надо что делается!

Как тогда быть с девушкой? Что с нею станется? А юный Малкольм? Как, громы небесные, он может выстоять против неё? О, я рад, что не мне пришлось их венчать, хвала Создателю. А я бы согласился, попроси он меня? Ни за что на свете! Никогда!

Тесс взбеленится не на шутку и из-за их несовершеннолетия, и из-за того, что невеста католичка. Быть ещё одному королевскому сражению, на этот раз мать против сына, битва насмерть, без правил, а все мы знаем, в какую свирепую львицу она превращается, ежели её разозлить — хуже моей Кэт, — хотя и юный Малкольм переменился, таким жестким я его ещё никогда не видел, да и решительности у него прибавилось. Почему? Из-за девушки? Одному Богу известно, но это было бы славно — снова иметь настоящего тайпэна, мужчину.

Нечего и думать, юный Малкольм без ума от неё, да и кто возьмется его в том винить? Уж никак не я! Я бы и сам на ней женился, будь у меня возможность, но, клянусь Богом, на этот раз я не стану торопиться с докладом, не брошусь напиваться и спать с моей Кэт. Он усмехнулся. Кэт была его любовницей уже много лет, китаянка из Шанхая, чей строптивый нрав и ревнивость стали легендой, но чья страсть не знала себе равных.

— Как быть с изменением приказа, сэр?

Стронгбоу пожал плечами. Малкольму, разумеется, совершенно незачем спешить на берег перед рассветом, чтобы тут же вернуться назад, ему ещё так трудно ходить — одна там палка или две, разницы нет. Если есть проблемы, нужно подписать что-то, Макфей мог бы доставить это на борт. Ах да, Джейми, что же он скрывает? Тут что-то нечисто — иначе зачем такая секретность и отмена всех увольнительных на берег для команды?

До него доходили слухи о назначенной дуэли. Как раз такие дурацкие выкрутасы, на которые может толкнуть Струана его чертова гордость, а потом покончить со всем перед отъездом — все что угодно, лишь бы унизить Броков, когда всем давно известно, что пора нам с ними мириться, эта фамильная вражда зашла слишком далеко. Они сейчас на подъеме, а нас сунули мордой в помойное ведро. Неужели мы будем ходить под их флагом после Рождества? Молю Бога, что нет.

Этот юный идиот пошел не в отца, а в деда. Господи, вот это был человек! Стронгбоу выходил с ним в море несколько раз, торгуя опиумом вдоль китайского побережья, сначала как гардемарин, потом как помощник канонира, потом как третий помощник капитана при Страйде Орлове по прозвищу Горбун — первом хозяине клиперного флота компании после тайпэна.

Он увидел, как Малкольм обнял одной рукой девушку, она ещё крепче прижалась к нему, и его сердце распахнулось им навстречу. Трудно взрослеть, трудно быть тайпэном, или почти тайпэном, «Благородного Дома», имея такого деда и такую мать. Он подчеркнуто перешел на другую сторону квартердека и стал вглядываться в море. Первый помощник последовал за ним. Они оба подняли глаза к парусам, когда несколько морских птиц, отдыхавших там, поменялись местами, крича и хлопая крыльями. Потом одна нырнула вниз с бом-брам-реи, и они видели, как она растаяла в темноте, отправившись на ночную охоту за рыбой. Ещё одна отправилась за ней следом так же бесшумно.

Малкольм и Анжелика не шевельнулись, они не замечали ничего вокруг. Получасовые песочные часы на мостике опустели. Тотчас же вахтенный перевернул их и прозвонил шесть склянок, одиннадцать часов вечера; звякание колокола эхом отозвалось и с других кораблей в заливе. Они пробудились от грез.

— Пора вниз, Эйнджел?

— Скоро пойдем, милый. Чен сказал, что позовет нас, когда каюта будет готова. — Она думала об этом с того самого момента, когда он произнес: «Как бы ты отнеслась к тому, чтобы обвенчаться сегодня…» Она улыбнулась и поцеловала его в подбородок, готовая и спокойная. — Хеллоу, мой дорогой муж, у нас будет такая удивительная жизнь, я обещаю, больше никакой боли, ты поправишься и станешь здоровее, чем раньше. Обещаешь?

— Тысячу раз… моя дорогая жена.

Морские птицы продолжали камнем падать с рей, потом подошел Чен и доложил, что все было сделано так, как приказал тайпэн. Малкольм добавил на кантонском:

— Теперь запомни, не разбуди тайтай, когда будешь будить меня. — «Тайтай» означало повелительница повелителей, первая жена, которая обладала высшей властью и была непререкаемым авторитетом в любом китайском доме, так же как муж повелевал за его пределами.

— Приятных снов, господин, десять тысяч сыновей вам, мисси.

— Тайтай, — поправил его Малкольм.

— Десять тысяч сыновей вам, тайтай.

— Что он сказал, Малкольм? — спросила она с улыбкой.

— Он пожелал тебе счастливого брака.

— Додзо, Чен, благодарю тебя, — ответила она.