Читаем Гайдзин полностью

— Ай-й-йа, я же говорил, чтобы ты не упоминала о доме, — резко ответил он, — сделай это ещё хотя бы раз, и я отправлю тебя на следующей же вонючей лорке, где тебя будет рвать дорогой так, что сердце, если оно у тебя есть, выскочит из горла, и самой меньшей бедой будет, если бог моря проглотит тебя целиком! Пришли сюда чужеродного дьявола. — По его лицу пробежала улыбка: хорошее настроение понемногу возвращалось к нему.

Она, ворча, вышла. Целыми днями напролет она при всяком случае заводила речь о возвращении в Гонконг, сколько бы он ни грозил и не приказывал ей замолчать. Теперь он был уверен, что она получила распоряжения от Гордона Чена не оставлять его в покое, пока он не подчинится.

— Клянусь Богом, я никуда не уеду, пока не буду готов. — Он прохромал назад к столу, радуясь, что его счеты с Норбертом скоро будут сведены и он запустит в действие весь свой славный план. — А, доброе утро, преподобный отец Твит, благодарю, что вы так быстро откликнулась на мою просьбу. Шерри?

— Благодарю вас, мистер… э… тайпэн, благослови вас Господь. — Он прикончил шерри одним нервным глотком, хотя Струан специально выбрал бокал побольше. — Восхитительно… э… тайпэн. О да, благодарю, я выпью ещё чуть-чуть, с вами благословение Божье. — Его неопрятная бесформенная фигура с тревожной улыбкой на лице устроилась в высоком кресле. В бороде виднелись табачные крошки. — Чем я могу быть вам полезен?

— Речь пойдет обо мне и о мисс Анжелике. Я хочу, чтобы вы обвенчали нас. На следующей неделе.

— А? — Преподобный Майклмасс Твит едва не выронил бокал. — Невозможно, — пробормотал он, стуча вставными зубами.

— Отнюдь. Существует много прецедентов, когда положенное троекратное оглашение в церкви имен лиц, предполагающих вступить в брак, в течение трех воскресений подряд проводилось всего лишь за одно воскресенье.

— Но я не имею права, вы несовершеннолетний, да и она тоже, и, что ещё хуже, она католичка, и я не вижу никакой возможности… я не могу.

— Да нет, конечно же можете. — С уверенным видом он протараторил ему все, что услышал от Хезерли Ская по прозвищу Небесный Наш, единственного законника в Иокогаме, исполнявшего также обязанности коронера и страхового агента. — То, что я несовершеннолетний, применимо только на территории Соединенного Королевства, а не в колониях или за границей, и только в том случае, если жив отец. То, что она католичка, не имеет значения, если это не имеет значения для меня. Так что и говорить не о чем. Вторник, девятое число, подходящий день для бракосочетания, до того дня мы всё будем держать в секрете, а во вторник вы и свершите обряд.

Малкольм с затаенным весельем наблюдал, как рот Майклмасса Твита открывается и закрывается, как у рыбы, но ни звука из него не вылетает. Дрожа всем телом, священник поднялся на ноги, налил себе ещё шерри, залпом выпил его и снова упал в кресло.

— Я не могу.

— О, но я обратился за советом к юристу, и меня заверили, что можете. Я также намереваюсь выделить вам и вашей церкви дополнительную стипендию — пятьсот гиней в год. — Он знал, что подцепил этого человека на крючок, потому что предложенная им сумма в три-четыре раза превышала его текущее жалованье и вдвое то, что посоветовал ему предложить адвокат: «Не балуйте этого старого пердуна!» — Мы будем в церкви в воскресенье, чтобы услышать оглашение имен, а вторник станет великим днём, во вторник же вы получите аванс в сто гиней за все ваши хлопоты. Благодарю вас, ваше преподобие. — Он поднялся, но Твит сидел не двигаясь в своём кресле, и Малкольм увидел, как его глаза наполнились слезами. — Что такое, в чем дело?

— Я просто не могу сделать то, о чем вы просите, — запинаясь, промямлил Твит, — это… это невозможно. Видите ли, ваша… даже если вам сказали все правильно, в чем я… э… сомневаюсь… ваша мать написала мне, прислала официальное письмо с последней почтой, написала, что… что ваш отец сделал её вашим законным опекуном и вам запрещено жениться. — Слезы текли у него по щекам, опухшие глаза покраснели. — Боже милостивый, иже еси на небеси, это такие большие деньги, мне столько даже не снилось, но я не могу, не могу пойти против закона или неё, Боже милостивый, нет!

— Тысяча гиней.

— О Боже, не надо, не надо, — выпалил усталый старик, — как бы я ни желал этих денег… неужели вы не понимаете, брак все равно будет недействительным, против законов Церкви. Господь свидетель, я такой же грешник, как и любой другой, но я не могу, и если она написала мне, то, конечно же, она написала и сэру Уильяму, который должен дать своё разрешение на любой подобный брак. Господи, помилуй меня, я не могу… — Он шатаясь вышел из комнаты.