— Не сейчас. — С блестящими глазами и пряча довольную усмешку, Норберт повернулся к Джейми и Дмитрию, официальным секундантам. — Я предлагаю отложить дуэль, согласно джентльменскому соглашению, до времени моего возвращения, примерно через три недели, а? Потом она может состояться хоть на следующий день, когда угодно.

— Это более удачная идея, тайпэн, — сказал Джейми. — Да?

Через мгновение натянутая струна в голове Струана ослабла.

— Прекрасно, — сказал он, ни обрадованный, ни разочарованный, просто довольный, что ещё раз бросил перчатку. Он не заметил, как Дмитрий и Макфей скрыли своё облегчение. Они допили шампанское и откланялись.

Когда он остался совершенно один, Норберт достал письмо Тайрера и перечитал его, ладони его покрылись потом. Первая часть касалась информации их шпиона. Письмо заканчивалось: «Подымай свою задницу на „Океанскую Ведьму“ и отправляйся с первым отливом, только ты, больше никаких пассажиров. Захвати с собой свои тайные гроссбухи, контракт с джапо на совместную добычу золота и всю наличность, какая есть. Встречаемся в Шанхае, тайно, — туда „Ведьма“ и направится первым делом, хотя в манифесте стоит прямо в Гонконг, — Морган, я и ты, как можно быстрее и тайно, чтоб никто не пронюхал. Когда вернешься в Иокогаму, может статься, что кровать твоя встанет в комнате растреклятого Малкольма Струана, да, и эта его красотка будет облизывать тебя с головы до ног, ежели такое у тебя желание, — она скоро тоже пойдет с молотка. Мы только что узнали, что её отец сбежал и из Бангкока тоже, как и из Гонконга, опять мошенничество и подлоги, на это раз на него насели лягушатские чиновники. Они его поймают, потом суд и гильотина — лягушатники, они не как наши лилейные бобби с мокрыми штанами. Миссис шлет наилучшие пожелания».

30

КИОТО

Воскресенье, 16 ноября

Уже давно стемнело, когда Ёси и его телохранители, безмолвные и переодетые в неприметную одежду простых солдат, устало пробирались по пустынным улочкам спящей древней столицы, в которой императоры и императорский двор жили веками.

Город строился на китайский манер, с прямыми улицами, которые под прямым углом пересекали поперечные улицы, в центре широко раскинулся Запретный Дворец и его сады и постройки. Только крыши были видны позади его высоких стен — шесть врат в стенах. Ёси тщательно избегал приближаться к нему, не желая встречаться с патрулями Огамы и самураями, охранявшими Врата, и когда он появился, неожиданно для всех, в казармах резиденции сёгуната, он сразу же прошел в свои личные покои и вскоре с благодарностью погрузился в горячую ванну, которая могла вместить восьмерых.

— Сколько у меня воинов в Киото, Акэда? — спросил он. Ноющая боль во всем теле от форсированного марша начала понемногу истекать из него.

С хмурым лицом старый генерал опустился в воду рядом с ним, ванна была метр в глубину. Ванная комната находилась во внутреннем кольце оборонительных укреплений, все прислужницы были отпущены, снаружи выставлены часовые.

— Восемьсот два человека, из которых восемьдесят больны или выздоравливают от ран, все принесли вам присягу, все достойны доверия, все имеют лошадей. Плюс те восемнадцать, что вы привели с собой, — ответил он своим скрипучим голосом, слова, как гравий, терлись и скрежетали друг о друга. Как только Ёси прибыл, Акэда удвоил охрану. Это был жилистый хатамото, вассал, чей род служил клану Торанага много поколений. Сейчас он командовал их гарнизоном в Киото. — Недостаточно, чтобы защитить вас.

— Здесь я в безопасности. — По закону, установленному Завещанием, это была единственная резиденция в Киото, которую можно было защищать, вмещавшая при необходимости пять тысяч человек. Все остальные даймё могли иметь с собой не более пятисот человек, и в любое время в Киото могли находиться не более десяти даймё сразу, их прибытие и отъезд жестко контролировались. Время и слабые Советы старейшин привели к тому, что число воинов сёгуната сократилось до тысячи и меньше. — Вы сомневаетесь в этом?

— Внутри наших стен — нет. Прошу простить, я имел в виду снаружи.

— Союзники? На скольких даймё я могу рассчитывать?

Акэда раздраженно пожал плечами.

— Вы поступили совершенно неправильно, подвергнув себя такому риску и пустившись в путь с таким малочисленным отрядом. Ещё опаснее было вам приезжать в Киото. Если бы вы предупредили меня, я мог бы встретить вас и сопроводить сюда. Будь ваш отец жив, он бы запретил столь опас…

— Но моего отца нет в живых. — Губы Ёси сжались в тонкую твердую линию. — Союзники?

— Если бы вы подняли свой собственный стяг в Киото, господин, именно свой и ничей другой, большинство даймё и самураев поспешили бы встать рядом с вами, здесь и по всей стране. Их было бы больше чем достаточно, чтобы силой утвердить все, что вы хотели бы утвердить.

— Это можно было бы расценить как измену.