Читаем Гайдзин полностью

Хирага слышал о том, что самураи из Тёсю побывали в «Благородном Доме», от Райко — почти все в Ёсиваре знали об этих переговорах, — и он был уверен, что знай он их настоящие имена, они наверняка оказались бы из тех, кого он знал лично или был знаком с их семьями. Всего лишь год или около того назад его сводный брат, ходивший в ту же самую английскую школу в Симоносеки, был среди тех, кого послали приобрести первую сотню ружей. Любопытно, подумал Хирага, что они обратились в ту же самую компанию и принадлежит она этому тайпэну, который скоро будет мертв, и он, и его женщина, и вся эта помойная яма зла. — Гайдзины не знают, что такое честь.

— Отвратительно. — Ещё глоток чая. — В замке Эдо поднялась большая суета. Говорят, сёгун и принцесса императорского дома намерены отправиться в Киото через неделю или две.

— Зачем им это? — спросил Хирага с напускным безразличием, которое не обмануло никого из них.

Старик коротко хохотнул.

— Я не знаю, Отами-сан, но это очень необычно, чтобы сёгун решил теперь вот покинуть своё логово и проехать много опасных миль с целью посетить логово многих своих врагов, когда, с самого начала, он неизменно посылал туда одного из своих прихвостней. — Кошка лениво потянулась, и он пощекотал ей живот, добавив задумчиво: — Родзю увеличивают налоги во всех землях, которыми правят Торанаги, для оплаты любого количества пушек и ружей, которое удастся закупить, — указ не распространяется на Сацуму, Тосу и Тёсю.

Хирага почувствовал в словах сёи подспудный гнев, хотя внешне он никак не проявился, как не проявилось и его собственное удивление: «Для чего же ещё существуют крестьяне и купцы, как не для того, чтобы платить налоги?»

— Если только Сын Неба не сможет воспользоваться своей властью, данной ему свыше, бакуфу снова ввергнут Ниппон в бесконечную гражданскую войну.

— Я согласен.

Интересно, насколько ты действительно согласен, старик, думал Хирага. Он отложил в сторону эту вопрос и задумался о том, как столкнуть бакуфу и Торанагу Ёси с их пути. Акимото должен немедленно отправиться в Эдо в дом Глицинии, мы уже несколько дней не получали известий от Койко и её мамы-сан — возможно, нам следует пойти туда вме…

— Последнее, похоже, что ваш друг-сиси, Ори-сан, не ушел в Киото, как было условлено.

Глаза Хираги стали стеклянными, как у змеи. Сёя подавил в себе нервную дрожь. Тут же почувствовав это, кошка одним мягким движением перевернулась и подняла голову, настороженно глядя на него. Хирага нарушил молчание.

— Где он?

— В той части Поселения, где живут, пьют и совокупляются низкородные гайдзины.

Незадолго до полуночи Андре Понсен постучал в дверь дома Трех Карпов. Привратник тут же впустил его. Райко тепло приняла его, и скоро они уже пили саке и обсуждали последние новости Ёсивары и Поселения — она была для него таким же богатым источником информации, как и он для неё — на своей привычной смеси японского и английского.

— …и патруль блюстителей закона из Сыскного ведомства обыскивал каждый дом, Фурансу-сан! Словно мы стали бы прятать у себя преступников! Это против правил Ёсивары. Мы знаем, что нужно делать, чтобы наши чашки с рисом не опустели: поддерживать покой и избегать неприятностей. Блюстители все ещё стоят у главных ворот, пожирая взглядом каждого, кто проходит мимо. — Райко замахала веером, вспомнив, как едва не попалась, и жалея о том, что когда-то пригласила сиси воспользоваться услугами её дома. Пора уже им всем отправиться куда-нибудь в другое место, подумала она, и блюстителям, и сиси, как бы мне ни нравился Хирага. — Как бы я хотела, чтобы они ушли.

— Каких преступников ищут? — спросил Андре.

— Предателей, ронинов обычно. Только любой, кто против них, уже предатель. Ронины, они их обычные жертвы.

— Лекарство. О нем договорились?

— Конечно, моя цель в жизни — делать все, что в моих силах, дабы помочь почитаемому клиенту.

Он достал пару жемчужных серег и положил их на стол. Её глаза заблестели. Она не сделала никакой попытки взять их, но он был уверен, что она тут же мысленно взвесила их, определила их качество, стоимость и цену, за которую их можно перепродать.

— Я попросил дать эти как подарок, — учтиво сказал он, и она мило улыбнулась, притворяясь, что чувства переполняют её, хотя уже сообразила, что оплата будет произведена драгоценностями, которые нельзя предлагать к продаже в Иокогаме. Её пальцы дрожали, когда она потянулась за серьгами. Он опередил её, взял их со стола и сделал вид, что внимательно рассматривает.

План, предложенный им Анжелике, сработал замечательно. Слуги «Благородного Дома» прочесали все улицы шаг за шагом и ничего не нашли. Её тревога и слезы были искренними, и она прошептала ему на ухо:

— О, Андре, правильно ли я поступила? Малкольм так сильно расстроился — я понятия не имела, что они такие дорогие.

— Но он же сам предложил вам расписываться за все, что вам понравится, не так ли? Не ваша вина, что вы не спросили о цене — запонки ведь ему понравились, верно?

— Да, но, Андре…