Читаем Гайдзин полностью

Тайрер пересказал ему детали и принятое им решение, но умолчал об угрозе своего сэнсэя раздобыть мечи, чувствуя себя ещё более виноватым от того, что скрывал факты от посланника.

— Я бы хотел удержать его, с вашего согласия, разумеется. Он очень хороший учитель, и думаю, будет нам весьма полезен.

— Сомневаюсь в этом, и гораздо важнее, чтобы у нас здесь больше не возникало подобных осложнений. Невозможно предугадать, что ещё выкинет этот парень, он вполне может оказаться гадюкой в нашем гнезде. Я приказываю ему покинуть миссию завтра же.

— Но сэр, он уже дал мне кое-какую очень ценную информацию. — Тайрер почувствовал внезапный прилив отчаяния и выпалил. — Например, он сообщил мне, что сёгун всего лишь мальчик, ему едва исполнилось шестнадцать, и он просто кукла в руках бакуфу, а настоящая власть принадлежит их императору — он несколько раз называл титул микадо, — который живет в Киото.

— Боже Всемогущий! — взорвался сэр Уильям. — Неужели это правда?

Тайрер чуть было не рассказал ему про английский язык Накамы, но сумел удержаться.

— Пока ещё не знаю, сэр, у меня не было времени расспросить его по-настоящему, его очень трудно разговорить, но да, я думаю, он сказал мне правду.

Сэр Уильям смотрел на него во все глаза, мозг его лихорадочно работал, оценивая со всех сторон эту информацию.

— Что ещё он вам рассказал?

— Я, по сути, только начал, и на это уходит много времени, как вы понимаете. — Тайрер говорил со все нарастающим возбуждением. — Но он рассказал мне о ронинах. Это слово означает «волна», сэр, их называют ронинами, потому что они свободны, как волны. Они все самураи, но по разным причинам оказавшиеся вне закона. Большинство из них являются противниками бакуфу, как Накама; они считают, что бакуфу узурпировали власть мидако, простите, микадо, как я говорил.

— Погодите минутку, потише, потише, Тайрер. Времени у нас довольно. Так, ну-ка ещё раз, что такое ронин?

Тайрер объяснил ему.

— Бог ты мой! — Сэр Уильям задумался на мгновение. — Значит, ронины — это самураи, которых объявили вне закона потому, что их король впал в немилость, или их объявил вне закона их собственный король за некие преступления, подлинные или мнимые, или они стали отщепенцами добровольно и собираются в банды, чтобы свергнуть центральное правительство марионетки-сёгуна?

— Да, сэр. Он говорит: незаконное правительство.

Сэр Уильям допил остатки джина, кивая в ответ каким-то своим мыслям. Он был поражен и радостно взволнован, прокручивая все это в своей голове.

— Получается, что Накама — ронин, или то, что вы называете инакомыслящий, или то, что я бы назвал революционер?

— Да, сэр. Извините меня, сэр, могу я присесть? — дрожащим голосом произнес Тайрер, страстно желая выплеснуть всю правду об этом человеке и страшась сделать это.

— Конечно, конечно, Тайрер, простите, что не предложил этого сразу, но сначала налейте себе ещё шерри, а мне принесите бокал джина. — Сэр Уильям посмотрел ему вслед, в восторге от своего помощника, но при этом несколько обеспокоенный. Годы общения с дипломатами, шпионами, полуправдами, ложью и самой наглой дезинформацией подавали ему тревожные сигналы: от него что-то скрывают. Он принял свой бокал. — Спасибо. Возьмите вон тот стул, он самый удобный. Ваше здоровье! Должно быть, вы очень хорошо говорите по-японски, раз сумели столько разузнать за такое короткое время, — небрежным тоном произнес он.

— Нет, сэр, сожалею, это не так, но я трачу на изучение языка все своё время. С Накамой это, ну, большей частью терпение, жесты, несколько английских слов и японские слова и фразы, которые мне дал Андре Понсен, он оказывает мне огромную помощь, сэр.

— А Андре известно то, что рассказал вам этот человек?

— Нет, сэр.

— Ничего ему не говорите. Ничего совершенно. Ещё кто-нибудь знает?

— Нет, сэр, кроме Джейми Макфея. — Тайрер сделал глоток шерри. — Он уже знал немного и, ну, он очень убедителен и… в общем, он вытянул из меня про сёгуна.

Сэр Уильям вздохнул.

— Да, Джейми убедителен, чтобы не сказать больше, и всегда осведомлен гораздо лучше, чем говорит.

Он откинулся на спинку удобного вращающегося кожаного кресла, потягивая свой джин и обдумывая со всех сторон эту новую бесценную информацию, уже перестраивая свой ответ на сегодняшнее грубое послание, прикидывая, как далеко он может пойти и насколько можно доверять сведениям Тайрера. Как всегда в подобных обстоятельствах, он вспоминал прощальное напутствие постоянного заместителя министра.

— Касательно Накамы, — сказал он. — Я соглашусь с вашим планом, Филип… вы позволите мне называть вас Филип?

Тайрер зарделся от удовольствия при этом внезапном и неожиданном комплименте.

— Конечно, сэр, благодарю вас, сэр.

— Хорошо, спасибо. На данный момент я соглашусь с вашим планом, но, ради Создателя, будьте осторожны с ним, не забывайте, что все убийства европейцев были совершены ронинами, за исключением несчастного Кентербери.

— Я буду осторожен, сэр Уильям. Не волнуйтесь.