Читаем Гайдзин. Том 2 полностью

– Мы пытаемся выяснить это. Было бы лучше всего, если бы имелось такое, которое назначает вас наследницей. Это было бы лучше всего. Далее, вы должны вернуться с… с его останками в Гонконг. Будьте готовы к тому, что его мать поведет себя враждебно – на людях старайтесь быть с ней дружелюбной. Вы должны присутствовать на похоронах, разумеется, в соответствующем облачении. – Здесь он добавил: – Возможно, Анри мог бы дать вам письмо к нашему послу, вы уже знакомы с ним?

– Да. Мсье де Жеруар. Анри «мог бы»? Что за письмо он мог бы написать для меня?

– Если бы Анри удалось убедить, по его настоятельной рекомендации вы могли бы быть отданы под защиту Жеруара как подопечная государства. По моему глубокому убеждению, вы являетесь законной вдовой покойного тайпэна, Малкольма Струана. Если Анри уверенно поддержит нас, это могло бы стать государственной политикой.

– Значит, мне нужна серьезная поддержка?

– Я в этом уверен. Анри – нет.

Она вздохнула. Она и сама пришла к тому же выводу. Но государственная политика? Это была новая идея, возможность, которую она не учитывала. Государственная политика означала бы защиту Франции. Это стоило чего угодно – нет, не чего угодно.

– Что я могла бы сделать, чтобы уговорить Анри?

– Я мог бы сделать это для вас, – ответил он. – Я бы попытался.

– Тогда, пожалуйста, приступайте немедленно. Сегодня вечером вы мне скажете, что я могу сделать взамен. Время перед обедом вас устроит или завтра утром – когда хотите.

Говорить больше было не о чем. Завтрашний день подошел бы лучше, сказал ей Андре и откланялся; и перед тем как принять следующего гостя, мистера Ская, она откинулась на спинку кресла и улыбнулась в потолок, гадая, какова будет цена.

Подопечная французского государства? Ей понравилось, как это звучит, ибо она понимала, что ей понадобится вся помощь, какую она сможет отыскать, чтобы вступить в сражение с великаншей-людоедом из Гонконга…

И сейчас, свернувшись калачиком в другом кресле Малкольма, в апартаментах тайпэна наверху, заперев дверь изнутри, она почувствовала, что это идея нравится ей еще больше, и снова стала гадать о цене. Это будет стоить дорого. Этих золотых монет, о которых никто не знает, будет достаточно для начала, потом рубиновый перстень, теперь у меня есть печать, печать Малкольма.

Она положила все на место и заперла тайник.

Удовлетворенная прогрессом, достигнутым в первый день ее новой жизни, она закрыла глаза и уснула без сновидений. Разбудил ее стук в дверь. Часы показывали почти половину пятого.

– Пожалуйста, кто это?

– Джейми, Анжелика.

Волна радостного ожидания окатила ее. Оставайся спокойной, предостерегла она себя, отпирая дверь, лед, на который ты ступила, очень тонок, а черная вода под ним сулит смерть.

– Хеллоу, Джейми, дорогой, входите, прошу вас. – Она снова опустилась в кресло мужа, показав ему на кресло напротив, в котором всегда сидела сама. Эта перемена доставила ей удовольствие. – Вы выглядите таким измученным, таким печальным.

– Я все никак не могу свыкнуться с мыслью о его смерти и, ну, со всеми переменами, Анжелика.

– Да. Это очень трудно.

– Вы тоже изменились. Позвольте… позвольте мне сказать, какая вы удивительная, такая сильная и, ну, вы знаете.

– В том-то вся и проблема, Джейми, что не знаю. Я знаю лишь то, что случилось, и могу принять это, приняла это. Мои слезы… мне кажется, я, наверное, выплакала все слезы, отпущенные мне в этой жизни. Поэтому пока что никаких слез. Вы виделись с сэром Уильямом?

– Да. Скай сказал, что вернется сюда около шести, если это удобно. – Он видел, как она рассеянно кивнула.

– Он ведь вам не нравится, Джейми, правда?

– Мне вообще не нравятся адвокаты, их появление всегда предвещает неприятности, хотя он не плохой человек. Я думаю, он вам вполне подойдет. Если почувствуете тревогу, сообщите мне немедленно. Маль… Малкольму он нравился, и вам нужен кто-то, кто будет вас представлять.

– Мне и самой трудно произносить его имя, Джейми, и говорить «муж» ничуть не легче. Даже труднее. Не нужно стесняться.

Джейми уныло кивнул и достал письма.

– Сэр Уильям сказал, что эти письма являются частью его имущества, как и деньги. Он не смог вынести определения по юридической стороне – он напишет со срочной почтой генеральному стряпчему Гонконга, – но сказал, что не видит причин, почему бы не передать вам эти письма, если вы пообещаете не уничтожать их. Что же до соверенов, оставьте их себе – я сказал ему, что, по-моему, у вас сейчас нет своих денег, – но он просит, пожалуйста, напишите ему расписку на эту сумму.

– Все что угодно. Он прочел их?

– Нет, их никто не читал. – Секунду помедлив, он положил их на каминную полку. – Есть еще пара вещей, мы договорились еще кое о чем – вы хотели бы услышать о них сейчас или… я вполне могу вернуться позже.

– Нет, я чувствую себя хорошо. О чем вы договорились, Джейми?

Он сделал глубокий вдох: все его существо восставало против того, что ему приходится говорить ей все это, но это был его долг.