Читаем Гайдзин. Том 1 полностью

Андре – гений, подумала она, слабея от облегчения. Он поклялся, что именно такой и будет реакция Малкольма: «Просто будьте откровенны с ним, Анжелика, расскажите Малкольму всю правду, что вы не знали, что ваш отец игрок, что сегодня вы впервые услышали об этом и это потрясло вас так, что не высказать словами, что ваш отец украл все ваши деньги – очень важно, чтобы вы употребили слова «украл» и «вор» – расскажите ему правду, покажите письмо и при достаточном количестве слез и нежности это привяжет его к вам навеки».

– Но, Андре, – возразила она с несчастным видом, – я не осмелюсь показать ему письмо отца. Просто не осмелюсь, он пишет в постскриптуме такие ужасные вещи…

– Смотрите! Без второй страницы постскриптум кончается словами: я надеюсь на его скорейшее выздоровление. Лучше и быть не может! Вторая страница? Какая вторая страница? Смотрите, она разорвана и никогда не существовала.

Гибкие пальцы Андре подклеили последний клочок восстановленной второй страницы на место.

– Ну вот, Анри, – сказал он и через стол подтолкнул лист к нему. – Читайте и судите сами.

Ему не составило никакого труда вновь собрать страницу из обрывков, которые он небрежно швырнул на ее глазах в корзину для мусора.

Они находились в кабинете Сератара, дверь была заперта. Страница гласила:

– Тут нет ничего особо страшного, – с колебанием заметил Сератар, – просто совет впавшего в панику отца, который хватается за соломинку. Струан, вне всякого сомнения, редкая партия для любой девушки, а Анжелика… кто стал бы винить отца?

– Все зависит от того, кто отец. Эта страница, если ею воспользоваться с умом и в нужное время, станет еще одним оружием против нее и, следовательно, против «Благородного Дома».

– Так вы полагаете, бедная девушка добьется своего?

– Мы должны приложить все усилия, чтобы это случилось. Теперь, когда у нас есть против нее улика, которой мы, при необходимости, можем воспользоваться, простая логика нашей политики требует, чтобы мы помогли ей. – Губы Андре сжались в тонкую линию. – Да и не думаю я, чтобы она была, как вы выразились, «бедной девушкой». Она сама готова заманить его в силок любыми средствами, какие будут необходимы. А?

Сератар откинулся на спинку красного кожаного кресла. Его рабочий кабинет выглядел убого, интерьер несколько оживляли писаные маслом картины малоизвестных французских художников, в числе прочих Мане, которые он время от времени покупал по дешевой цене через своего парижского агента.

– Она просто отвечает на любовь молодого человека. – Он швырнул листок назад. – Нет, мне не нравятся эти методы, Андре. Он недостойны вас. Посоветовав девушке отдать ему только половину письма, вы сами подтолкнули ее в болото полуправды.

– Макиавелли писал: «Государству необходимо прибегать ко лжи и полуправде, ибо люди созданы из лжи и полуправд. Даже государи». И уж конечно, по определению, все послы и политики. – Андре пожал плечами. Он бережно сложил письмо. – Возможно, нам и не придется его использовать, но это хорошо, что оно у нас есть, потому что мы представляем интересы государства.

– Использовать его? Каким образом?

– Того факта, что она разорвала его и…

– Но она не рвала, – потрясенно перебил его Сератар.

– Разумеется, – холодно ответил Андре. – Только это будет ее слово против моего, и кто, как вы думаете, выиграет это состязание? Того факта, что она разорвала вторую страницу и показала Струану только первую, должно быть достаточно, чтобы опорочить ее в его глазах. Это даст ему безупречный повод отречься от любого обещания жениться на ней, «поскольку он был обманут». Его мать? Знай она об этой страничке, она пошла бы на многие уступки для нас, чтобы заполучить ее, если сын станет настаивать на этом браке вопреки ее совету.

– Мне не по душе шантаж.

Андре вспыхнул.