Читаем Гайдзин. Том 1 полностью

Теперь, наблюдая, как Малкольм Струан, лежа в кровати, читает привезенное Хоугом письмо, глядя на его изможденное лицо и вялое тело, он почувствовал, что уверенность покидает его. И остается молитва.

Струан поднял голову. Его глаза сузились.

– Да, Джейми?

– Ты хотел отдать какое-то распоряжение?

После паузы Малкольм кивнул.

– Да. Оставь записку во французской миссии – Анжелика сейчас там, она сказала, что собирается дождаться своей почты, – скажи, что из Гонконга прибыл старый друг, и я хочу ее с ним познакомить.

Макфей кивнул и улыбнулся.

– Будет сделано. Пошли за мной, если что-нибудь понадобится. – Он оставил их наедине.

Струан посмотрел на дверь, чувствуя, как защемило сердце. Выражение лица Джейми, когда он вошел и увидел его, было слишком красноречивым. Стараясь успокоиться, он вернулся к письму:

Всего несколько слов в спешке: Рональд Хоуг немедленно отправляется на пакетбот, который я задержала, чтобы он успел попасть на него и ты смог получить наилучший уход и лечение. Я пришла в ужас, когда услышала про то, что эти подлые свиньи напали на тебя. Джейми сообщает, что этому вашему доктору Бабкотту пришлось оперировать – пожалуйста, напиши мне с любой срочной почтой, какая подвернется, и скорее возвращайся домой, где мы сможем заботиться о тебе как следует. Посылаю тебе свою любовь и молитвы, так же как и Эмма, Роза и Дункан. P.S. Я люблю тебя.

Он поднял глаза.

– Итак?

– Итак? Скажи мне правду, Малкольм. Как ты себя чувствуешь?

– Я чувствую себя ужасно, и я боюсь, что умру.

Хоуг опустился в кресло и свел кончики пальцев домиком.

– Первое понятно, второе не обязательно верно, хотя в это очень легко, очень-очень легко и очень-очень опасно поверить. Китайцы, к примеру, могут «делать умилати», могут одними мыслями довести себя до смерти, даже будучи в полном здравии – я видел, как это бывает.

– Господи, я не хочу умирать, у меня сейчас есть все, мне жить и жить. Я хочу жить и хочу поправиться так сильно, что и словами не выразить. Но каждую ночь и каждый день в какой-то момент мысль о смерти ударяет меня… это как самый настоящий удар кулаком.

– Какие лекарства ты принимаешь?

– Просто какое-то питье – в нем есть лауданум, чтобы я лучше спал. Боль совсем несносна, и я так мучаюсь.

– Каждую ночь?

– Да. – Струан добавил, словно извиняясь: – Он хочет, чтобы я прекратил его принимать, говорит, что я… что мне необходимо остановиться.

– Ты пытался?

– Да.

– Но не остановился?

– Нет, пока еще нет. Моя… моя воля, мне кажется, я утратил ее.

– Это одна из скверных сторон этого лекарства, каким бы ценным и замечательным оно ни было. – Он улыбнулся. – Впервые имя «лауданум» этой панацее дал Парацельс. Ты знаешь что-нибудь о Парацельсе?

– Нет.

– Я тоже, – со смехом признался Хоуг. – Как бы там ни было, мы передали название этой вытяжке из опиума. Жаль только, все ее производные вызывают привыкание. Но ты и сам знаешь об этом.

– Знаю.

– Мы сможем избавить тебя от этой привычки, это не проблема.

– Это проблема, я знаю об этом, а также и о том, что вы по-прежнему не одобряете нашей торговли опиумом.

Хоуг улыбнулся.

– Я рад, что ты произнес это как утверждение, а не как вопрос. Хотя, с другой стороны, ты ее тоже не одобряешь, ни один китайский торговец ее не одобряет, но вы все в ловушке. Ладно, довольно экономики, довольно политики, Малкольм. Далее, мисс Ришо?

Струан почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.

– А теперь, черт побери, послушайте и запомните раз и навсегда: что бы ни говорила мать, я уже достаточно взрослый, чтобы разобраться в своих чувствах, и могу делать что хочу! Ясно?

Хоуг ответил ему добросердечной улыбкой.

– Я твой врач, Малкольм, а не твоя мать. Я также и твой друг. Подводил ли я тебя когда-нибудь, или любого другого из вашей семьи?

С видимым усилием Струан запихнул свой гнев поглубже, но не смог унять бешено колотящегося сердца.

– Простите, простите, но я… – Он беспомощно пожал плечами. – Извините.

– Это лишнее. Я не пытаюсь вмешиваться в твою личную жизнь. Твое здоровье зависит сейчас от многих факторов. Мне представляется, что она – один из главных. Отсюда мой вопрос. Я задал его по причинам лечебным, а не семейным. Итак, мисс Анжелика Ришо?

Струан хотел, чтобы голос его звучал спокойно и веско, но не справился со своим отчаянием и выпалил: